«Русская таблетка» для иранской мамы

Петербуржцы Наталия и Олег проработали в исламском Иране пять лет. Сегодня, на фоне трагических событий на Ближнем Востоке, они делятся самыми яркими воспоминаниями об этой стране.

Женский взгляд 

В Иран Наталия ехала за командированным туда мужем, почти ничего не зная об этой стране, но испытывая неподдельный интерес к «великой Персии». 

- С первых дней пребывания в Иране, несмотря на ограничения в передвижении по городу для жен российских специалистов, я сразу почувствовала неподдельное внимание, интерес и уважение иранцев к россиянкам, готовность помочь и при случае даже защитить от любой неприятности. Любовь к этому народу у меня возникла сразу, когда почти на каждом шагу иранцы разных возрастов и национальностей, узнав, что я из России, искренне выражали свою симпатию ко мне и моей стране. Это проявлялось не только на словах, но и в приятных жестах и поступках – маленьких подарках, угощениях, скидках на покупки и даже предложениях стать «лицом фирмы». Уже в первое же посещение с мужем ковровых рядов на главном тегеранском базаре я успешно обзавелась подарком в виде дизайнерского коврика.

Мы жили на территории российского посольства, а оно недалеко от так называемой «книжной» улицы: на ней в Тегеране сосредоточено большинство книжных магазинов. И они никогда не пустуют: люди проводят среди книг часы, для них это отдых души, а владельцы этих книжных лавочек любезно с каждым посетителем беседуют, угощают чаем, рассказывают о событиях в книжном мире. Иранцы в своей массе вообще очень склонны к творчеству: обожают декламировать стихи, петь, танцевать, устраивать самодеятельные спектакли.

На уровне обычных людей иранцы - очень деликатные и глубокие люди, независимо от их образования, социального и материального статуса. А иранки обладают красотой, как внешней, так и внутренней, независимо от возраста. Для них важна красота во всем – в их внешности и одежде, во внешнем виде членов их семей, в убранстве дома – это у них в крови. Еще они очень читающая нация, что для меня особенно трогательно.

В Тегеране целые кварталы посвящены торговле вечерними, коктейльными и свадебными нарядами и аксессуарами для женщин, на любой вкус, среди них есть и импортные, и совершенно уникальные, авторские, от местных дизайнеров. Это еще одна уникальная иранская особенность. При общем призыве к уважению чувств верующих религиозные власти запретили подобные магазины лишь на несколько лет после победы исламской революции, то есть почти полвека назад. Но как только иранцы выбрались из голода и разрухи ирано-иракской войны, длившейся долгих 8 лет, чуть ли не первыми на руинах их столицы расцвели модные лавки – такова природа иранцев. Для них красота – это признак того, что ты жив.

В свете запретов в Иране в моде кулуарные вечеринки, их можно назвать квартирниками, когда женщины и девушки, их дочери, родственницы, мамы и даже бабушки независимо от возраста собираются у одной из них дома, на женской половине, танцуют, поют, читают стихи, щеголяют друг перед другом новыми модными нарядами и украшениями. Вообще «за забором» в Иране нередко течет такая же светская жизнь, которая наполнена обычными человеческими радостями и привычками. Ну а наиболее яркими формами таких «конкурсов» конечно же являются свадьбы и прочие семейные праздники, когда женщины могут явиться во всем блеске своей красоты.

Иранки раскрепощеннее иных западных женщин. Просто для них красота – это не «товарный вид», измеряемый в обхвате бедер, объеме талии и бюста с прицелом на ангажементы, приносящие деньги, а скорее про артистизм, про импровизацию, про красоту души. Поэтому, даже если у иранки под хиджабом скрыта фигура и прическа, она может одними глазами выразить все чувства, которые она испытывает. Оттого считается, что у иранок незабываемые глаза… При этом они радуются любой возможности покрасоваться в лучшем смысле этого слова, пусть даже просто сопровождая родственников в аэропорт или на рынок. В деле красоты иранка не боится показаться нелепой или смешной, даже если она уже прабабушка. Потому что если у человека светлая душа, он красиво поет, или знает наизусть красивые стихи, или интересные истории, которыми готов поделиться, если он искренний и настоящий, он уже красивый. Такая вот красота «по-ирански».

Мы с мужем постоянно поддерживаем контакты с иранскими друзьями, которые регулярно делятся с нами новостями, хорошими и не только… С первых часов начала бомбардировок я с болью и содроганием воспринимаю сообщения о разрушениях и гибели людей. Тем более когда речь идет о местах, где мы любили гулять, ходить в кафе и рестораны, фотографироваться и делать видеозарисовки о нашем пребывании в стране. Горько видеть кадры разрушенных дворцов в Гулестане и Саадабаде, руины телецентра и пострадавшие окрестности площади Азади (Свободы). Но еще более тяжело видеть хронику гибели ни в чем неповинных детей, врачей, учителей, студентов…. К счастью, все наши близкие друзья живы и здоровы, не покинули страну и, что самое восхитительное, не жалуются на судьбу, а наоборот, даже нас успокаивают и благодарят за внимание и беспокойство. Для иранца нет ничего ужаснее, чем когда кто-то разрушает их дом, красоту, которую они там навели, их знаменитый «аром» - покой. Да, они могут быть недовольны какими-то порядками в своей стране, но влезать в чужой дом – для них однозначно за гранью. Даже самые тянувшиеся к западным ценностям сейчас в отношении «помощи» извне употребляют присказку: «Нельзя прийти в гости, разворошить чужую кровать и заявить хозяину, что так ему будет удобнее». 

Мужской взгляд

- Красоту русских женщин иранцы очень ценят, я это заметил по жене. Причем у них это не носит какого-то примитивного характера в смысле «приставаний»: Наташей, например, восхищались и мужчины, и женщины, вторые даже больше. Как-то мы поехали на экскурсию в туристическую столицу Ирана, город Хамадан, где похоронен Ибн-Сина, он же Авиценна. Возле его гробницы Наташу вдруг буквально облепила толпа иранок разных возрастов – от взрослых дам до девушек-подростков – и прямо рассыпались в восторгах. Когда поняли, что я говорю на фарси, попросили через меня узнать марку ее краски для волос и номер тона. В итоге я оказался перед фактом русско-иранских женских посиделок, где моя жена и ее мама, теща как раз у нас гостила, не владеющие персидским, вовсю щебетали с иранками. Воистину женский язык не ведает границ, они беседовали на языке красоты - делились ее секретами, а заодно и своими женскими историями, напрочь позабыв о туристических целях визита к мавзолею великого ученого. После завершения «косметического форума» благодарные иранские женщины также пригласили нас в гости, причем «прямо сегодня и сейчас», попрощались и уехали на своем автобусе. Мы с благодарностью приняли приглашение, хотя нам не сообщили ни адреса принимающей стороны, ни контактного телефона…. Таковы законы иранского «таарофа» - правил вежливого поведения, когда пригласить в гости не означает действительного желания видеть кого-либо у себя в гостях.

Но сколько бы ни уважали иранцы Россию на словах, истинное их уважение и доверие можно снискать только реальными поступками. И мне, и даже Наташе не раз приходилось выручать иранских работников представительства нашей компании, где я работал заместителем директора. В памяти остался курьёзный случай, когда один их них долго не мог вылечить больной глаз, который сильно гноился, а визиты к врачам не давали результатов, хотя Иран славится своей медициной и фармакологией. Наташа передала ему российскую мазь и какие-то капли. К его удивлению лекарства помогли довольно быстро, и на следующий день работник пришел в офис без повязки. Помимо слов благодарности иранец смущенно спросил, не найдется ли у моей супруги еще «русской таблетки» для его мамы. Я поинтересовался, чем больна мама. Он ответил, ей в целом нездоровится. Но она уверена, что «русская таблетка» ей однозначно поможет….

В то же время теплые воспоминания остались у нас с Наташей от посещения иранских медиков. Так, однажды после укуса неизвестного насекомого у Наташи к полуночи начался сильный аллергический отек пальца и руки. После обращения в один из госпиталей ей не только оказали незамедлительную помощь, но и предоставили отдельную палату, где она некоторое время могла находиться под наблюдением. После того, как отек начал сходить, я поинтересовался стоимостью процедуры. Спустя некоторое время вышел врач, лечивший Наташу, и, немного смущаясь, сказал, что услуги госпиталя для нас были бесплатными…

Так рождается подлинное уважение и доверие. И чужая страна вдруг становится близкой и дорогой. Может, поэтому не случайно многие российские специалисты, повторно приезжающие на работу в Иран, говорят, что едут «как к себе домой».

Народ узнаешь в путешествиях. В Хамадане мы отправились в древнейший иудейский храм, где захоронены Эсфирь и Мардохей. Приезжаем, а храм, оказывается, в этот день закрыт. А нам уже вечером уезжать в другой город, поэтому мы на всякий случай постучались. Калитку отрывает молодая иранская девушка, видит, что мы иностранцы, спрашивает, откуда? Услышав, что мы из России, не только впустила нас на территорию мемориального комплекса, но и позвала своего дедушку, смотрителя гробницы. Он любезно согласился открыть для нас древнюю каменную дверь весом порядка 400 кг и возрастом, с его слов, около 1000 лет в усыпальницу и провести экскурсию, разрешив в порядке исключения сделать памятные фото прямо возле могил Эсфирь и Мардохея. На наш вопрос, сколько мы должны за посещение, он ответил, что ничего. Но лучшей наградой ему станет, если мы примем его приглашение на чай. Конечно, мы согласились. А за чаем, чайный стол накрыли прямо на свежем воздухе, под раскидистой чинарой на территории комплекса, внучка смотрителя, та самая юная иранка, открывшая нам калитку, вдруг сказала, что знает на русском языке куплет из песни «Катюша». Не успел я и первую пиалу чая допить, как моя супруга дуэтом с юной хамаданкой начали распевать «Катюшу». Да так, что прохожие за забором мемориала подпрыгивали, чтобы посмотреть, что это за женский дуэт? Те, кому это удавалось, хлопали в ладоши и кричали «браво». А когда дамы закончили, я решил ответить взаимностью и запел на фарси «Ма ра бэбус» («Поцелуй меня») – это песня иранских коммунистов. И тут уж дедушка-смотритель неожиданно подхватил, а прохожие а прохожие наверняка были удивлены и обескуражены тем, что там за «подпольная партийная ячейка» празднует или отмечает в древнейшем месте паломничества иранских иудеев….

Есть в Иране и православные храмы. Во время нашей командировки Наташа заинтересовалась судьбой библиотеки в православном храме в Тегеране. По приезду в Иран жена подружилась с настоятелем церкви Святителя Николая Чудотворца игуменом отцом Александром и старостой прихода Эммануилом, православным иранцем, у которого была русская бабушка. Настоятель показал ей церковную библиотеку, основанную русскими эмигрантами, покинувшими Россию после революции 1917 года. Церковная книжная коллекция оказалась очень богата редкими дореволюционными изданиями художественной и публицистической русской литературы, а также русскоязычной периодикой – подборками газет и журналов. Но библиотека пребывала в очень плачевном состоянии, часть книг даже использовалась для отопления в холодное время богадельни при храме. Наташа предложила настоятелю связаться через нее с Домом русского зарубежья в Москве, помогла составить письмо с просьбой о помощи в сохранении редчайшего книжного фонда. Сама связалась с руководством этого Дома, рассказала об уникальной церковной библиотеке, специально сфотографировала книги русских классиков, изданных еще при их жизни, и показала фотографии. По инициативе Наташи и при поддержке посла России в Иране Левана Семеновича Джагаряна в 2018 году в Тегеран приехал представитель Дома русского зарубежья, ознакомился с библиотечным фондом и предложил вывезти библиотеку в Москву. С разрешения настоятеля он взял с собой несколько экземпляров периодики конца XIX – начала ХХ в.в., они были удостоены почетного места в новом музее Дома. Однако, увы, несмотря на усилия Посольства России в Иране и заинтересованность Дома русского зарубежья, в связи со сложными событиями перевезти всю церковную библиотеку в Россию не получилось.

Сейчас, видя в новостях разрушенные тегеранские кварталы, а пострадал как раз центр и северные районы, где мы жили и где находится православный храм, мы с женой можем лишь надеяться, что уникальные издания уцелели. Но главное, чтобы уцелели ни в чем неповинные люди, добрые и теплые простые иранцы.