Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Когда смех заменяет наркоз. Почему больничные клоуны работают без грима?

В больничной палате ожидаешь увидеть пациентов, врача и медсестру. Но никак не клоуна. Между тем в Челябинске по инициативе благотворительного фонда «Искорка» действует необычный проект – «Семья Пилюлькиных». Эта «семья» объединяет клоунов, которые приходят в палаты, чтобы поддержать онкобольных детей.

Когда смех заменяет наркоз. Почему больничные клоуны работают без грима?
Фото: АиФАиФ

Наш гость – руководитель проекта, актриса, режиссёр и педагог .

Видео дня

«Там Даша грустная сидит»

Корреспондент «АиФ-Челябинск» Эльдар Гизатуллин: Прежде я видел больничных клоунов лишь в зарубежных фильмах. В России это пока новое движение?

Наталья Широкова: Это международный проект, а в России начало движению положил . У него работают только профессиональные клоуны, сам он проводит мастер-классы. В Санкт-Петербурге есть проект «Доктор Клоун», который открыл , муж .

Мы же в Челябинске организовали проект «Семья Пилюлькиных» в помощь онкобольным детям. У нас работают не актёры, а просто хорошие люди. Хотя сама я уже 23 года в театре-студии «Манекен». Началось всё с того, что у одной знакомой журналистки племянник лежал в реанимации, и она попросила нас поднять ребёнку настроение. У нас настолько хорошо это получилось, что мы вдохновились, поднялись на этаж, где лежали онкобольные дети и увидели, что мы им действительно нужны.

В палату зашли, а там обстановка напряжённая. Девочка плачет, папа её ругает, а мама ему повторяет: «Как ты можешь? Ты знаешь, сколько мы тут уже находимся и вообще каково здесь лежать?». В итоге мама выбежала. Мои клоуны говорят: «Мы боимся». А я в ответ: «Значит, именно туда нам и надо». В итоге сняли мы напряжение, девочка перестала плакать, родители помирились. Но, не скрою, ситуации бывают разные. Один папа развернулся и рявкнул: «Опять вы! Идите отсюда!» А мы не имеем права настаивать, поэтому клоуны всегда работают в паре, чтобы один мог к другому повернуться и обыграть ситуацию: мол, чего же ты зашёл, сюда нельзя!

– А как вы вбираете, куда пойти? По рекомендациям врачей? Или родителей?

– Рекомендации в основном нам дают социальные тьюторы – сотрудники нашего благотворительного фонда. Каких-то строгих методик нет, иной раз просто говорят: «Зайдите в седьмую палату, там Даша такая грустная сидит... »

Работают у нас в основном девчонки. Есть только один парень, причём из серьёзной военной семьи, и даже своего клоуна он назвал Танкист. А остальные – психологи, медики, педагоги. Есть одна женщина, в прошлом она работала медсестрой. Говорит: «Сейчас в жизни всё есть, хочу другим помогать».

Смешная шапка лучше парика

– Когда вы заходите в палату, у вас есть готовые сценарии или вы импровизируете?

– И так, и так. Совсем без сценария, конечно, нельзя. Например, заходим и говорим: «Надо ревизию сделать, всё у вас пересчитать!» И в ходе такой шуточной ревизии начинаем общение с детьми. Или пускаем заводную крысу и начинаём её ловить, детей подключаем. А то заходит клоун в палату и ищет свой башмак, а он у него на спине прикреплён – дети это видят, дают советы, хохочут. Есть ещё такой сценарий: захожу и говорю, что ищу клоунов. Потом уже они забегают, говорят, что боятся уколов и просят их спрятать. Снова я появляюсь, но дети клоунов не выдают – в благодарность те показывают им фокусы. Наконец, опять я захожу и за уши утаскиваю клоунов.

В среднем на палату уделяем 20 минут. Иногда много времени уходит на установление контакта. В смену клоуны работают примерно по 3,5-4 часа.

– А не пугает ли детей грим? К клоунам ведь относятся по-разному.

– Мы работаем без грима, чтобы видны были лица, только нацепляем нос. Парики не всегда приветствуются. Лучше смешная шапка, чем парик, так как у клоунов должны быть узнаваемые человеческие лица. Повязки, конечно, мешают, но без них, к сожалению, никак.

А одежду находим в секонд-хенде. Кто что насобирает. Я однажды в Москве колпак Смурфика за 90 рублей купила. Главное – чтобы было поярче. Любим разные пёстрые рубашки, тельняшки. Некоторые девушки ходят в украшенных весёлыми заплатками белых халатах, чтобы детей настоящие халаты не пугали. А другие девочки выбрали яркие бабушкины платья и цветные колготки.

– Понятно, что ваша работа поднимает настроение детям. А есть ли настоящий терапевтический эффект?

– Да, и на эту тему проводили даже научные исследования. Высший пилотаж – когда клоунов допускают в процедурный кабинет. Например, когда детям делают пункцию. Сама процедура относительно безболезненная, но срабатывает психологический эффект – пункцию делают иглой, сзади. Понятно, что ребёнок боится, а ведь процедуру надо проводить крайне аккуратно. Поэтому обычно используют наркоз. А клоуны помогают провести пункцию без наркоза.

Реакция у медработников разная. Большинство настроено позитивно. Но однажды видим: стоит девочка у процедурного кабинета, плачет. Оказалось, боится опять кровь сдавать. Мы предложили вместе с ней зайти, но медсестра удивилась и запретила. Тогда мы встали у двери, чуть приоткрыли её и начали петь: «От улыбки станет всем светлей... » И всё прошло на ура, девочка выходит и улыбается.

Если мама улыбается, клоунам легче

– Наверное, даже в такой необычной профессии, как ваша, надо повышать квалификацию. Вы обмениваетесь опытом с коллегами из других регионов?

– С нами работает Дмитрий Усков, профессиональный клоун и мим. А в столице обучает волонтёров замечательный клоун Константин Седов, о котором я уже говорила. Он работал в горячих точках, в хосписе. Рассказывал, что встретил в хосписе коллегу, клоуна – просто снял накладной нос, сел и начал с ним беседовать.

Конечно, обмениваемся опытом с другими коллегами. В любой профессии есть свои секреты. Так, клоунов всегда два – рыжий и белый. Один хулиган, а другой лидер, который оценивает, идёт ли игра, надо ли её сменить или просто уйти.

– Есть ли врачи, которые включаются в игру клоунов?

– Они могли бы, но у них ведь огромная нагрузка. В целом это было бы полезно, чтобы убрать барьер между ними и пациентами. Так и талантливые учителя делают, играют с детьми. Мы тоже видим, как исчезают барьеры. К примеру, дети рубашки задирают, чтобы показать свои шрамы, которые прежде их пугали.

– А какая реакция у родителей? Насколько охотно они поддерживают ваше представление?

– Родители разные. Случается, что ребёнок замкнулся, никакой реакции, а родители подхватывают игру, и вот уже ребёнок оттаивает, у него просыпается интерес. Или мы изо всех сил стараемся, а мама девочки и не мешает, и не помогает – просто сидит, уставившись в телефон. Но всё внимание девочки на маму, и контакт в итоге налаживается с трудом. Зато в другой раз мама улыбается, участвует в игре, и девочка сразу оживает.

А однажды подходит к нам бабушка. Говорит с акцентом, просит зайти к её внуку Шахрому. Мальчик практически не говорит по-русски, но мы как-то нашли с ним общий язык, поиграли вместе в машинки.

Такие моменты вдохновляют – когда видишь, что твоя помощь нужна. Ситуации, конечно, отличаются, но как же тебя переполняют эмоции, когда детишки бегут за тобой, как в мультфильме «Каникулы Бонифация»! Такие эмоции нужны и тебе, и детям, и их родителям, и врачам.