Зря боялись: школьники переживают ограничения Интернета совершенно спокойно
Широко обсуждаемая последние годы тема растущей интернет-зависимости россиян этой весной перешла из теоретической плоскости в практическую: профильные медики сообщают о росте случаев панических атак, истероидных припадков, жалоб пациентов на бессонницу и «ощущение потерянности» на фоне отлучения от привычного трафика, в котором у нас уже привыкли учиться, работать и просто жить и стар и млад. Ряд специалистов по зависимостям уже окрестил это состояние «онлайн-абстиненцией», по аналогии с алкогольной. Казалось, что сложнее всего должно быть тинейджерам, ведь они даже не помнят эпохи, когда Интернета не было. Однако юные ребята справляются лучше, чем можно было подумать.
По словам родителей школьников и классных наставников, а вместо тематических чатов многие теперь перезваниваются, мамы, папы и учителя опасались за состояние своих детей. Ведь в школу сейчас ходят те, кто родился уже в эпоху смартфонов и гаджетов и даже не представляет, как жили люди в «доинтернетную эру». На минувших выходных граждане, ставшие чаще смотреть «обычный ящик», обсуждали хор школьников, спевший в эфире на наболевшую тему: «Отключили Интернет — блогов нет, каналов нет. Мы играем в бадминтон, что за жуткий сон?» Припев у песенки, правда, оптимистический: «Не хотим, не сидим, телефоны ни к чему, пусть не выучил урок, но в реальности друзей рядом видеть веселей!»
— Учебный процесс у нас, увы, уже неотделим от онлайн-подготовки, от презентаций и докладов до доступа к разным материалам, включая аудио и видео, - констатирует Вера Валерьевна. «англичанка» одной из столичных школ. – Преподавателям тоже тяжело. Мучительнее всего, кстати, тем, кто не менее мучительно втягивался в «интернетизацию» школьной программы – возрастным учителям. А теперь именно они как без рук, не знают, что делать, мечутся. А вот дети, наоборот, к удивлению нашему и своих родителей, быстро перестроились. Мы боялись, что метаться будут они, даже профилактику продумали, чтобы они «дурь», которую раньше выпускали в виртуальное пространство, не выпустили часом в реальное. Но у молодежи выше адаптивность, больше тревожат взрослые, которых в свое время втянули в Сеть буквально за уши.
— Вы хотите сказать, что наши дети рады остаться без онлайн-общения?!
— Большинство учеников рады, что из-за перебоев с трафиком они избавлены от части занятий, завязанных на Интернет. Учителя пока не придумали, чем заменить уроки, требующие нормального, а не замедленного доступа ко всяким обучающим ресурсам, все же уроки вперед расписаны, на ходу менять что-то трудно. Плюс уже каникулы на носу, а после них уж решим, перестраивать контент уроков или нет. А в плане личного общения, по моим наблюдениям, многим даже понравился предлог «Не смог написать, все лежит», чтобы подойти и поговорить лично, а не в чате. По крайней мере, в периметре школы. И к учителям ученики подбегают, хотя прежде писали в чат.
Коллеги нашей собеседницы отмечают похожие явления, добавляя, правда, что причина может быть и в весне.
— Весной и в природе все живое тянется друг к другу, - улыбается подмосковный словесник Лев Семенович. – А когда высокие технологии природным ритмам не мешают, они начинают реализовываться «по старинке». Вот и мальчики с девочками этой весной стали разговаривать, как они выражаются, «олдскульно»: пришел и говорю. А прежде весной меня забавляла картина: стоит или идет парочка и каждый уткнулся носом в свой смартфон. Как-то я даже не выдержал и говорю: «Вы так общаться совсем разучитесь!» А они поднимают на меня удивленные глаза: «Так мы и общаемся!» Понимаете, они сидят рядышком или идут в обнимку, но друг с другом не беседуют, только один «технический шум»: я тебе ссылку бросил, а глянь на этот пост… Листают так быстро-быстро, а потом тык визави в нос чем-то со своего монитора – вот и все общение. Самое тесное, которое я наблюдал – когда один наушник у нее, второй у него, и они вместе слушают музыку с одного ресурса.
Прохожие тоже отмечают изменения «облика толпы» на улицах и в транспорте: граждане стали больше разговаривать друг с другом (к примеру, в ожидании, когда пройдет денежный перевод). В транспорте стало больше пассажиров со «старорежимными» бумажными книгами и газетами, у прежде сиротливых ларьков прессу у станций метро даже появились очереди. В общественных местах невооруженным глазом видно, кого «сетевое похмелье» мучает больше других – это водители, включая таксистов, не умеющие ездить без навигатора. Тяжко и роботам-доставщикам: как только Интернет замедляется, они сбиваются в стайки, что-то вереща и тараня друг друга.
— Адаптивность – это свойство разумного существа, чем оно разумнее, тем выше его я способность приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам, требованиям и среде, а также эффективно функционировать в различных ситуациях, - говорит психиатр Евгений Борзин. – В животном мире адаптивность поддерживается инстинктами, тем, что в народе зовется «звериным чутьем», «нюхом». Среди хомо-сапиенсов это называется гибкостью мышления, она же когнитивная подвижность и пластичность ума. То есть, здоровый организм в ответ на новые обстоятельства способен быстро и без страданий принимать конструктивные изменения, менять планы, методы, стратегии и тактики. В переводе на язык зависимостей это сравнение пьяницы и алкоголика. «Здоровый» пьяница – то есть, просто любитель выпить с целью повеселиться, в отсутствии доступа к спиртному, быстро найдет другой способ себя поразвлечь. И только истинно зависимый станет болезненно и лихорадочно искать именно свой, привычный источник успокоения. Молодые организмы более адаптивны, так как их ресурс выше, а чем старше человек, тем сложнее ему как усваивать что-то новое, так и перестраиваться, внедряя это в обиход – а проще говоря, становится косным и консервативным. В части восприятия цифровой среды разными возрастными группами и формирования зависимости от нее это тоже работает. Молодежь, выросшая в Сети, сегодня исследует новые вызовы, последовавшие в связи с ее отсутствием, и тестирует новые возможности, которые дает такая ситуация. Зато те, кто 15-20 лет назад, уже во взрослом возрасте, местами через силу и иногда сквозь слезы, овладевал Интернетом для работы и жизни, сегодня чувствуют себя обездоленными и осиротевшими. А искать новые пути у них нет ни сил, ни желания.