«В нашей школе работает порнограф»: с «МК» поделились историей в духе «нового пуританства»

«У нас в школе работает порнограф» — таким звонком озадачили «МК» с утра пораньше. Выяснилось, что в одном из учебных заведений Москвы уже два года тлеет конфликт, спровоцированный «темным прошлым» одного из педагогов. Давно, почти 15 лет назад, он был фотографом, причем работал и в стиле «ню». Мужчина делал художественные снимки только взрослых моделей, что вроде бы ненаказуемо. Но возмущению некоторых коллег нет предела, они требуют уволить «порнографа». История, конечно, одиозная — но в связи с ней мы решили разобраться, отчего этическая дилемма допустимого-недопустимого в профессии по образцу раннего пуританства все еще жива для учителей?

«Не тянет даже на эротику»

Место действия конфликта — Москва, школа, где некоторое время назад создали кадетский класс предпрофильной подготовки.

В неприличном прошлом с фотографиями в стиле «ню» был уличен «кадетский воспитатель» по имени Иван. Его должность аналогична педагогу-организатору в других школах. Такой специалист обычно проводит различные мероприятия, но может и подменять заболевших учителей.

— Я работала педагогом-библиотекарем, — рассказывает педагог Елена Анатольевна, ранее трудившаяся в школе. — Около года назад ко мне пришли дети и сказали, что у нашего педагога-воспитателя «тети с голыми сисями». Я начала пролистывать сайт (который дети указали, видимо. — «МК»). И такое увидела там, что я присела…

Корреспондентки «МК» тоже полюбопытствовали. Сайтов, кстати, несколько: судя по всему, фотографирование у педагога-воспитателя — давнишнее любимое хобби. Возможно, оно не только для души, но и для приработка. В портфолио есть и свадебные, интерьерные фото, пейзажи и многое другое, но есть и обнаженная натура. Хоть и немного. Последние такие работы датированы 2013 годом.

Все, что можно увидеть в Сети, — художественные фото с полуобнаженными женщинами. Они не только на порнографию, но и на откровенную эротику не тянут. Все те изображения «с сисями» снабжены пометкой «откройте, если вам есть 18 лет». Любопытно, как те самые «голые» снимки нашли дети (хотя понятно как: заверили, что 18 лет им давно исполнилось).

В конце 2024 года бдительные коллеги написали жалобу директору. Потом было подано заявление в полицию. А за этим последовало увольнение... нет, не автора фото — жалобщицы, причем «по статье». Начались неприятности и у молодой коллеги, которая тоже писала заявление на «ню-фотографа» в школе. Естественно, для женщины уход из школы, которая «в 20 метрах от дома и я сама ее оканчивала», настоящая трагедия.

— Мы дошли до Следственного комитета, подали жалобу в прокуратуру. А что сказала ему директор после этого? «Будь осторожнее с социальными сетями». И все. Но мы не успокоимся, пока он работает воспитателем и проводит уроки. Мы опять собрали все фотографии и вскоре пойдем к директору разбираться.

Кстати, в отличие от многих подобных историй, и родители, и ученики оказались на стороне «виновника», кадетского воспитателя. Но разбираться с последствиями скандала теперь придется новому директору — в школе поменяли руководителя. Что касается экс-библиотекаря школы, она оспаривает в суде процедуру увольнения.

Фото как пятно на репутации

В последнее время случаи увольнений педагогов за «этику», а то и за аморалку, настолько участились, что в конце прошлого года депутаты Госдумы призывали «остановиться, оглянуться». Член думского Комитета по просвещению Анна Скрозникова призвала Минпросвещения и другие профильные организации к мораторию учительских увольнений за публикации в соцсетях. Дескать, российских педагогов «не надо линчевать без особой на то необходимости», как говорилось в «Золотом теленке». То есть их не должны увольнять за личные публикации в социальных сетях без проведения соответствующей экспертизы.

Раз фотографии на страничках и контент в каналах у педагогов рассматривают более чем пристально, причем делают это буквально все кому не лень, — и правда, нужна экспертиза. И желательно от лиц с профильным филологическим, художественным образованием. Тогда, может, и не было бы знаменитых фото в купальниках (или в не тех костюмах), за которые были уволены или получили выговор не менее 10 учительниц.

Марину Львову, учителя русского языка и литературы из школы-интерната в Куйбышеве, «поставили на вид» из-за летнего фото, сделанного 5 лет назад. На нем женщина в открытом сарафане позирует рядом с мужем. А рядом фото с тем же супругом, в венчальном платье. Такое благопристойное, что можно им иллюстрировать новый курс школьного семьеведения. Но педагогу сделали порицание за «фотоснимки интимного характера в свободном доступе».

В 2023 году педагога-воспитателя из Москвы уволили за размещенный ею рассказ «Ася», но вовсе не из-за плагиата Тургенева. У молодого педагога был свой рассказ-хоррор, написанный для литературного конкурса.

«После еще накинули причин, — сообщает воспитатель Анна Елькова. — Якобы моя страница в целом не соответствует образу учителя». Она считает, что администрации элитного частного садика стали известны «скрытые посты», размещенные только для друзей. Там учитель жаловалась на депрессию, раскрывала, что обращается к психологам и психиатрам.

В 2019 году учитель русского языка и литературы Татьяна Кувшинникова была уволена из-за фотографий в купальнике, размещенных на личной странице. Купальник на ней был закрытый — это был фотоотчет с соревнований по зимнему плаванию.

«Кого вы завлекаете?» — «инкриминировала» спортсменке мать одного из учеников в ее классе. И в администрации согласились: да, мол, «завлекает». И уволили. Мол, такие откровенные фото — пятно на репутации школы.

В 2018 году в Омске из-за фото, сделанных для модельного агентства, уволили учителя истории Викторию Попову. Инцидент спровоцировал по всей стране флешмоб «Учителя тоже люди». Педагоги размещали в открытом доступе свои фото в купальниках или в «легкомысленной» одежде.

Но не помогло. «Легкое поведение» в школе по-прежнему можно усмотреть в чем угодно. Кроме полного отсутствия соцсетей либо монашеского клобука.

Недавно в Барнауле и вовсе случился скверный анекдот. Родители школьников застукали учительницу в магазине нижнего белья, где женщина просто-напросто выбирала себе бюстгальтер. Ее потребовали уволить. Еще удивительнее, что ситуация продублировалась в Ульяновске. Там женщина-педагог выбирала себе в ТЦ нижнее белье, и за этим занятием ее застали какие-то девятиклассники. Не место в школе! — таким вышел вердикт… А в Москве прошлым летом прогремела другая история: мама школьника встретила учительницу в женской раздевалке фитнес-клуба — и была возмущена тем, что молодая женщина принимает душ голой! Мол, ее же дети могут увидеть!

Учительница с ником Лебедева (Lebedeva) на днях завирусилась в соцсетях, написав, что в школьной администрации выразили недовольство ее «большими шароварами» и «неуместным внешним видом». С фото смотрит стильная женщина в черных широких брюках и светлом пиджаке оверсайз, в модных белых кедах.

Признак коллективного невроза

Так с чем конкретно связаны «участившиеся случаи увольнений и привлечения к дисциплинарной ответственности за личную активность в социальных сетях»?

«В Трудовом кодексе прописано такое понятие, как аморальный поступок, что касается именно педагогических работников», — считают в профобъединении учителей. Аморалка даже звучит как атавизм, пережиток советской морали. Но за него увольняют, причем активно. Прибавим возросшее внимание к мессенджерам и соцсетям. Возникает ситуация, в которой педагог, и без того невротизированный на работе, не защищен перед любыми недоброжелателями. Перед мамашей, которая недовольна учителем из-за оценки ребенка. Или фрустрированной коллегой, которому надо свести счеты. Или представителем другого поколения, а в его времена «такое не носили» (так не делали, не говорили…). И, разумеется, у учителя нет приема против самодурства школьной администрации.

«Кому-то хочется видеть всех учителей в одинаковой форме, чтобы все построенные ходили», — шутят в профсоюзе. Но вообще-то со стороны это больше напоминает «цифровой Салем». Охота на ведьм нового времени, где на основании средневековой морали жертвой поклепа может стать кто угодно.

Интересно, как такая кастрированная идеальность, в угоду которой нельзя даже спокойно купить комплект нижнего белья, сочетается со стремлением привлечь молодежь в школу? Или с тем, чтобы привлечь туда учителей-мужчин? Вот кадетский воспитатель Иван из московской школы — такой мужчина. По профилю в соцсетях можно проследить, что педагог-воспитатель занимается прыжками с парашютом. Причем в суровых зимних условиях. Также он интересуется исторической реконструкцией времен Русско-японской войны (есть такие фото). А еще сняты горы, мотоциклы, друзья и прочие активности. С собственных фото смотрит крепкий бородач, «настоящий русак», как еще Суворов про таких говорил.

Вот бы детей спросить, кто лучше: такой педагог или чеховский «человек в футляре»? Он ведь тоже был еще молодой человек, учитель (греческого и других «мертвых языков»), который «боится шумных разговоров, неожиданных событий, старается быть незаметным и осторожным». Сам привержен строгим привычкам и требует этого от учеников.

И кажется, что великий писатель не зря сделал своего героя именно учителем. И подробно показал, как тот погиб, вначале морально и социально, а потом и физически. От «футляра», который превратился в гроб.

— Эта очень тревожная тенденция, — говорит социальный психолог Валерий Раушинский. — Учителя увольняются и находят другую работу, а вот дети остаются без хороших, перспективных педагогов. С моей точки зрения, увольнения за частную жизнь — не вопрос педагогической этики. Это признак дефицита психологической защиты у самих учителей. Общество, где человека можно лишить работы за фото в купальнике из отпуска, — это не общество рационализма, а общество страха и опасений «как бы чего не вышло».

С точки зрения социолога, нарастает бюрократизация этики. И она может вести к кризису приватности, когда призывают работать за идею круглые сутки. На педагогов также пытаются повесить избыточный моральный груз. В совокупности это выглядит как разворот от личностных ценностей к доиндивидуалистическому обществу.

Кто и зачем пишет такие жалобы и способствует увольнениям — интересный вопрос. Если коллеги видят несправедливость претензий к учителю или даже травлю — и молчат, значит, работает «эффект молчаливого большинства». Постой в стороне, не общайся с изгоем. Это защитный механизм конформизма и смещенной агрессии, когда безопаснее порицать коллегу. Проще напасть на него, чем на систему, которая диктует жесткие правила.

Если администрация школы ведется на такие жалобы, ею руководит «институциональная трусость». Вместо защиты сотрудника выбирается путь наименьшего сопротивления, чтобы избежать огласки, внимания вышестоящих органов. Администратор не ведет себя как лидер (он и не чувствует себя таковым), а скорее как надзиратель. Особенно в случае увольнения за покупку белья — это классический перенос ответственности за собственную несостоятельность, возложение вины на жертву.

Родители и коллеги-жалобщики тоже по-своему интересны для науки. Тут может быть несколько механизмов. Нарциссическая проекция: ребенок увидел плохое — значит, кто-то обязан понести за это наказание. Даже не за сам факт, а за неловкость, испытанную жалобщиком от разговора о сексуальности. Ответственность приумножается и перекладывается на другого.

Опять же, несоответствие идеальному образу учителя. От педагога бессознательно ждут не профессиональных навыков, а роли «чистого» и асексуального опекуна. Любое напоминание о телесности разрушает фантазию о безопасном детстве и вызывает агрессию. И это тоже очень тревожная черта, если вспомнить, какие общества и страны ею страдали. Общество сначала становится пуританским в риторике, потом гиперсексуализированным в запретах. Если покупка белья или фото в купальнике приравниваются к разврату, это не смешно. Это признак коллективного невроза, вытесненных собственных желаний у большого числа людей.