Сексуальность вновь вернули в моду

Еще недавно феминистки «четвертой волны» и жаждущие внимания звезды произносили горячие речи о том, что недопустимо воспринимать женщину как сексуальный объект. Но прошла всего пара лет, и главные мировые модельеры, а вслед за ними и массмаркет, начали вновь раздевать моделей. Кажется, публика никогда не видела на подиуме столько обнаженных тел, сколько на прошедших осенью Неделях моды сезона весна-лето 2023. Знаменитости тоже стали все чаще выпячивать сексуальность на публике, что еще недавно казалось немыслимым. Как женщины добивались права быть свободными от рамок сексуальности и почему мода вновь требует воспринимать их как сексуальный объект — разбиралась «Лента.ру».

Сексуальность вновь вернули в моду
© Lenta.ru

«Это так необходимо надо»

Отношения моды, наготы и морали всегда были сложными. Желание мужчин любоваться женскими формами и желание женщин выглядеть соблазнительными для мужчин часто шли вразрез с требованиями религиозных норм и общественной нравственности. Это неизбежно приводило к двойным стандартам, которые можно наблюдать и сегодня. Например, в исламских странах женщины появляются на публике в хиджабах и никабах, а дома, в кругу ближайших родственников, носят модные новинки, порой довольно откровенные.

Столетия женская нагота была условным призом мужчине или платой за услугу. Достаточно вспомнить знаменитую евангельскую историю о танце Саломеи, падчерицы царя Ирода, которая потребовала за свой «номер» голову Иоанна Крестителя. Апокрифы утверждают, что это был «танец с покрывалами» — то есть с постепенным обнажением, практически древний стриптиз.

Много столетий спустя богачи-«плейбои» XIX века шутили, что для того, чтобы раздеть куртизанку, ее нужно сначала дорого одеть. Как вспоминает в своих мемуарах известный торговец картинами и издатель Амбруаз Воллар, великий художник Ренуар на вопрос, что из дамских мод ему больше нравится рисовать, без колебаний ответил: «Обнаженную женщину».

Степень откровенности одежды для появления на публике менялась циклично на протяжении истории. Бывали периоды, когда обнаженная женская щиколотка и тем более лодыжка казались верхом неприличия, и в то же самое время декольте, открывавшее бюст буквально до сосков, считалось нормой.

Далеко не все моралисты это одобряли, но мода — один из социальных регуляторов: если нечто «принято в обществе», то большинство этому следует — с радостью или «добровольно-принудительно». Вспомнить сцену первого бала Наташи Ростовой из «Войны и мира» Толстого (тоже, кстати, склонного к морализаторству): «Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо».

Пытаясь усидеть на двух стульях, мода иногда выдавала необычные до нелепости кульбиты. Например, в викторианскую эпоху были приняты многослойные платья в пол, но женскую талию стягивали корсетом до немыслимой тонкости, а иллюзию пышных бедер и ягодиц создавали, подвязывая сзади под платье особую накладку-турнюр. Таким образом, женщина была вроде бы одета, но ее скрытые под одеждой и искусственно акцентированные формы выглядели порой не просто откровенно, а вызывающе.

Была ли удобна такая одежда самой женщине? А ее не спрашивали. Ее уверяли, «что это так необходимо надо» для того, чтобы привлечь мужчину и сделать его мужем или хотя бы содержателем. У женщины не оставалось выбора: ей требовалась мужская материальная поддержка. Возможность девушки получить образование и высокооплачиваемую профессию была очень ограничена (даже в передовых странах женщин стали принимать в университеты в основном во второй половине XIX века), а тяжелый малоквалифицированный труд только минимально обеспечивал базовые потребности.

Ситуацию изменило движение суфражисток, стремительная индустриализация и Первая мировая война. Общество осознало, что ему необходимо множество образованных, квалифицированных работающих женщин. Женщины, которые получили образование и работу, отказались от навязанных им мужчинами правил и стали носить менее эротичное, но более удобное. Но стали ли они от этого более «закрытыми»?

Добровольная нагота

Нет, не стали. И причин тому много. Прежде всего, эмансипация женщин означала их собственный свободный выбор. То есть если раньше мужские вкусы и мораль диктовали им правила, то в новом обществе девушки сами решали, чего им хочется. А молодой сильный человек не желает в жаркие дни стеснять себя несколькими слоями юбок — напротив, хочет заниматься спортом и свободно плавать в минимально прикрывающем тело и не стесняющем движения костюме.

Lenta.ru

Свободной женщине хочется ездить на велосипеде и водить машину, ежедневно ходить на лекции в университет или на службу в офис, не тратя несколько часов на одевание и укладку длинных волос. Поэтому юбки становились короче, фасоны — проще, а короткие стрижки и удобные шляпки-клош почти без полей заменили высоченные прически с грудой шпилек и «шляпы-ипподромы».

Первая мировая война породила дефицит тканей, что тоже укоротило юбки и уменьшило число слоев одежды. А послевоенные годы неспроста назвали ревущими двадцатыми: выжившие стремились взять от жизни все. И женщины не были исключением. Они хотели танцевать в дансингах, потягивать коктейли, соблазнительно поигрывать мундштуком из слоновой кости и заводить любовные интрижки — наконец-то добрачные половые связи в передовых странах перестали быть для женщины клеймом на всю жизнь.

Жесточайший межсословный барьер, внешне выражавшийся в одежде, стал размываться. Девушки из лучших семей как и юноши поступали в Оксфорд и Гарвард и одевались так смело, как во времена их бабушек могли себе позволить разве что куртизанки. В гардеробе уважающей себя западноевропейской и североамериканской женщины из привилегированных слоев общества первой половины ХХ века появились короткие коктейльные платья на тонких бретельках, широкие брюки «а-ля Марлен Дитрих», купальники, открывающие шею, декольте, руки и ноги и живот.

Пропаганда женской свободы через обнажение была совершенно обычным делом и в парижских кабаре, и в Голливуде. В 1920-е американо-французская танцовщица Жозефина Бейкер выходила на сцену, едва прикрыв наготу накидками из страусиных перьев, массивными бусами из поддельного жемчуга или прославившей ее «дикарской» юбочкой из бананов. Подобную раскрепощенность демонстрировали звезда немого кино Клара Боуи в фильме «Это» (1927) и кинозвезда Люсиль Фэй Лесюр, известная под псевдонимом Джоан Кроуфорд, в ленте «Наши современные девушки» (1929).

Она же в середине 1920-х непринужденно позировала фотографу в наряде и позе Венеры Милосской: бедра задрапированы, а торс полностью открыт — за вычетом узкой полосы ткани, прикрывающей бюст. Не отставали и ее коллеги. Джоан Марш демонстрировала в 1930-м купальный костюм с очень открытым бюстгальтером и шнуровкой сбоку на высоких трусиках. На одной из фотографий Глория Стюарт запечатлена в бархатном платье с одним рукавом: правое плечо актрисы и торс до пояса обнажены так, что видна часть груди.

Орудие женских пыток

Очередной уход моды в относительный пуританизм произошел в годы Второй мировой войны (хотя юбки все по той же причине дефицита ткани остались относительно короткими — до колена или чуть ниже). 1946 год ознаменован появлением купальника бикини, а уже в 1960-е свершилась сексуальная революция, позволившая женщинам снова стать раскованными и одеваться так, как им хочется: микромини, облегающие джинсы и комбинезоны, полупрозрачные рубашки на голое тело, стринги вместо «скучных» бикини.

Юные студентки и служащие-феминистки боролись даже с бюстгальтером образца середины XX века, который стал восприниматься как вещь неудобная и ненужная. Летом 1968 года около сотни сторонниц движения «Радикальных женщин Нью-Йорка» устроили акцию протеста у бизнес-центра Атлантик-Сити, где проходил конкурс «Мисс Америка». Феминистки демонстративно швыряли в мусорные баки бюстгальтеры, косметику, тугие пояса, туфли на каблуках и журналы для девочек, называя их орудием женских пыток. Писательница Аликс Кейтс Шульман определила цель акции как раскрытие истинной сущности подобных конкурсов красоты.

Это был способ доказать всей стране, что с женщинами обращаются как с мясом и воспринимают их только как сексуальные объекты, — Аликс Кейтс Шульман, активистка и писательница.

В 1962 году секс-символ столетия Мэрилин Монро потрясла устои, явившись на юбилей президента Кеннеди в по-настоящему «голом» платье. Жан-Луи Берзаулт, прославившийся еще в 1930-е коктейльными нарядами для голливудских звезд, одел кинозвезду в полностью закрытое платье телесного цвета, расшитое тысячами стразов; искусство модельера создало полную иллюзию наготы.

Наряд потряс не только консервативных политиков круга Кеннеди: он буквально вошел в историю. Недаром 60 лет спустя телезвезда и суперинфлюэнсерша Ким Кардашьян села на жесточайшую диету и сбросила семь кило только ради того, чтобы влезть в платье Монро для выхода на бал Met Gala.

«Сегодня все носят прозрачные платья, но тогда такого не было. В каком-то смысле это первое "обнаженное" платье. Вот почему оно шокировало», — рассказала она в интервью журналу Vogue.

Тренд был задан, у Монро закономерно появились последовательницы. Нравы 1970-х своей свободой отнюдь не уступали предыдущему десятилетию: этому немало способствовали психоделическая культура и движение хиппи. На красные дорожки в полупрозрачной одежде одна за другой выходили лица поколения. На «Оскаре» первой в этом роде была Барбра Стрейзанд, за ней последовала Шер. Награду за роль во «Власти Луны» она вышла получать в черном полупрозрачном платье — символе бунтарства, по ее словам. «Академия действительно меня не любила. Они ненавидели мой стиль и считали меня несерьезной из-за молодых ухажеров. Поэтому я вышла и сказала: "Как видите, у меня есть справочник по тому, как должна выглядеть серьезная актриса"», — вспоминала она.

Дальше — больше. В 1993-м Селин Дион появилась на премии «Грэмми» в трикотажном платье, под которым виднелись черные стринги. А в 2009-м 51-летняя вызвала фурор на афтепати «Оскара» платьем Dior с абсолютно прозрачным верхом. Вообще достаточно посмотреть на фото с подиумов 1990-2000-х, чтобы понять, что разглядеть в декольте или под рубашкой из тончайшей ткани женскую грудь тогда было совсем не трудно. Обнаженные женщины вовсю снимались в рекламе чего угодно — от духов до линолеума и натяжных потолков. Депиляция всех участков тела, кроме головы, стала не просто нормой, но обязательным требованием.

Так продолжалось до четвертой волны феминизма, движения за бодипозитив и борьбы с объективацией женской наготы. Они пришлись на 2010-е и достигли пика после скандала с голливудским продюсером .

В 2017 году привлечение Вайнштейна к суду за харрасмент положило начало движению #MeToo против домогательств и сексуального насилия. Внезапно общественность «прозрела» и открыто заговорила о том, что именно индустрия моды стала причиной потребительского отношения к женщинам. У модников открылись глаза: они увидели, что Gucci, Versace, Roberto Cavalli и другие люксовые бренды использовали в своих коллекциях вызывающий макияж, прозрачные ткани, шпильки, глубокие декольте, а также брюки и юбки с экстремально низкой посадкой.

Чтобы не потерять бизнес, многие дизайнеры изменили некогда любимым «обнаженным» образам. Упали продажи и у популярного бренда нижнего белья Victoria’s Secret: в 2018 году его чистая прибыль уменьшилась на пять процентов по сравнению с показателем 2017 года. Business of Fashion опубликовало материал «Общество изменилось, а Victoria’s Secret нет», где объяснило неудачу марки тем, что образ сексуальных ангелов морально устарел.

Знаменитости быстро приняли новые правила игры: хочешь оставаться популярным — следуй тренду. В 2018 году на красные дорожки многие звезды — , Клэр Дэйнс, , и другие — пришли в длинных закрытых платьях, хотя обычно одевались на такие мероприятия провокационно.

Женская сила

Пика своей популярности комфортный оверсайз достиг во время охватившей мир пандемии коронавируса. Самыми желанными неожиданно стали спортивные костюмы, бесшовное белье и разноцветные носки — все, что помогало чувствовать себя спокойнее в период всеобщей истерии и с комфортом проводить время на удаленке.

Но после смягчения карантинных ограничений так называемая лаунж-одежда не удержала своей популярности. Напротив, мода ударилась в другую крайность. «Коллективная травма» проведенных взаперти двух лет породила новый шокирующий тренд — наряды в стиле БДСМ.

В течение последних 18 месяцев мы находились в странных БДСМ-отношениях с правительством, которое заставляло нас носить маски и диктовало, кого мы можем целовать или трогать. Возвращение фетишистской одежды в моду — это желание изменить такие отношения, вернуть контроль, — Эндрю Гроувс, британский фэшн-дизайнер.

В 2021 году появилась на Неделе моды в Нью-Йорке в кожаном костюме, высоких ботфортах и глухой балаклаве, полностью закрывающей лицо — словно она только что сбежала из БДСМ-клуба. В том же году явилась на премию MTV Video Music Awards в декольтированном латексном комбинезоне и фуражке с цепью.

Lenta.ru

Конечно, столь отчаянные образы решились позволить себе только самые эпатажные знаменитости, но в целом звездам хотелось наконец-то снять маску, толстовку, кроксы и снова сиять. Бейонсе выбрала для афтепати «Оскара» платье из прозрачного шелкового тюля с вышивкой на самых интересных местах, а позировала на Met Gala с полностью обнаженной грудью.

Очевидно, что «полемический запал» четвертой волны феминизма и движения #MeeToo в том, что касается борьбы с объективацией женской наготы и пропаганды вызывающего бодипозитива, уже на исходе. Успокоились на сей счет даже самые «ответственные марки» вроде бодипозитивного бренда Monki (принадлежит компании H&M). На подиуме снова появились почти обнаженные модели, а в соцсетях — полуголые знаменитости. Все они поняли, что простому потребителю снова стало скучно тратить деньги на «экологичные», «нетоксичные», «разумнопотребительские» вещи и вести себя соответственно. После лет ковида и самоограничений и иконам стиля, и обычным покупателям хочется себя побаловать и раскрепоститься.

«Я не думаю, что мы должны себя ограничивать»

В октябре текущего года 31-летняя американская модель Эмили Ратаковски снялась для интервью в Harper’s Bazaar. Все в лучших традициях 1990-х: расстегнутый пиджак на голое тело и приспущенные брюки. Ратаковски, женщина далеко не бедная, считает свою сексуальность одним из способов зарабатывать деньги. «Так устроен мир. Мы все — части систем, с которыми не согласны. Если бы я перестала публиковать эти фотографии, что бы это изменило?» — резонно заявила она.

На это интервьюерша Тессали Ла Форс напомнила Ратаковски, что не далее как в 2021 году бывшая сотрудница Facebook (соцсеть запрещена в РФ; принадлежит корпорации Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) обнародовала внутренние документы компании, которые гласили, что контент Instagram (соцсеть запрещена в РФ; принадлежит корпорации Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена) разрушает ментальное здоровье молодежи, вызывая суицидальные мысли и расстройства пищевого поведения.

В ответ Ратаковски «сдала назад»: «Я признаю, что сексуализация меня самой и публикация фото, которые поддерживают существующие стандарты красоты, — это трудная тема. Я не пытаюсь снять с себя ответственность».

А отвечать есть за что: как многие публичные личности, для которых риторика — далеко не самая сильная сторона, модель часто меняет свое мнение.

В 2018 году на вручении премии GQ Australia Men of The Year, где ей дали приз в номинации «Женщина года», она как раз отстаивала право на наготу: «Отказ от стереотипов важен как для мужчин, так и для женщин. Речь идет о многогранности. Речь идет о протестных бикини и стрингах на пляже. Я не думаю, что кто-либо из нас должен ограничивать себя из-за чужого восприятия».

Поп-певица тоже не ограничивает себя и часто публикует в соцсетях видеоролики и снимки без одежды в вызывающих позах. «Я показываю свое тело, поскольку я бунтарка и свободная женщина! Я пишу крупными буквами и таким образом подчеркиваю значимость этих слов», — высказалась Спирс в ответ на критику под фото топлес, сделанном во Французской Полинезии. В 2015 году в радиоэфире 2DayFm звезда и вовсе призналась, что обнажение стало для нее способом борьбы с депрессией.

В последние месяцы тренд на откровенные образы поддерживают супермодели Ирина Шейк, , , , плюс-сайз модель Эшли Грэм, певицы Дуа Липа, Бейонсе, . Но особое место в этом списке, как мы уже упоминали, занимают Кардашьян — Ким и ее сестры.

В сентябре Ким Кардашьян снялась для обложки специального номера American Dream Issue журнала Interview, стоя спиной к камере со спущенными штанами на фоне флага США. Американцы не смогли пройти мимо столь возмутительной фотосессии. «Проклятье США», «Это совсем не похоже на Ким. Я даже не узнал ее, пока не прочитал комментарии», «Какой пример ты подаешь молодежи», — критиковали ее в соцсетях.

Кайли Дженнер, младшая сестра Ким, на Неделе моды в Париже в октябре 2022 года вышла в свет в прозрачном платье с разрезами до бедер, а днем ранее явилась на показ бренда Balmain в белом трикотажном мини-платье с глубоким декольте. Разумеется, без белья.

То же самое происходит и на подиумах. Создательница платформы TagWalk Александра Ван Хаут подсчитала, что на последних Неделях моды количество юбок и брюк с экстремально заниженной талией увеличилось на 15 процентов по сравнению с предыдущим сезоном.

Lenta.ru

Некоторые модельеры и вовсе отказались от одежды и нижнего белья. В Нью-Йорке создатели проекта Black Tape Project выпустили на дефиле полностью обнаженных моделей, прикрыв их интимные зоны черной клейкой лентой с шипами. На показе бренда Fe Noel нагая манекенщица вышла на подиум в платье из сетки мятного цвета с пышным плюмажем на рукавах.

Основательница российского модного бренда ALINE Алина Нихай считает, что оголение на публике — по большей части прерогатива состоятельных людей и знаменитостей: «Мода — не всегда про массы, сама по себе как явление она более элитарна. Такие люди хотят оголяться, следят за своей фигурой, и им нужно это продемонстрировать. Поэтому этот тренд еще очень долго будет актуальным».

По мнению историка моды Кимберли Крисман-Кэмпбелл, «голая» одежда не только помогает выразить индивидуальность, но и решает психологические проблемы своей обладательницы. Например, проблему комплекса неполноценности, вызванную телесным несовершенством. Эксперт упомянула — канадскую модель с витилиго.

«В “голом” платье она показывает больше, чем просто фигуру. Она демонстрирует свою уникальную кожу, зная, что это заставит людей с аналогичной особенностью почувствовать себя комфортнее», — считает Крисман-Кэмпбелл.

В 2022 году Неделя моды в Лондоне совпала с похоронами королевы Елизаветы II. Несмотря на скорбный контекст, избыточным пуританизмом показы не отличались. Модельер из Южной Кореи Реджина Пхе представила коллекцию, созданную с учетом потребностей, рода деятельности, стремления к самовыражению и индивидуальности женщин. В дефиле Пхе участвовали непрофессиональные модели, женщины разных профессий: режиссеры, ювелиры и журналистки. Были довольно смелые наряды — например, платья из прозрачных тканей, оголявшие тело.

«Подобная одежда гарантированно заставляет посмотреть на женщину дважды — особенно на красной ковровой дорожке. И особенно с таким количеством дизайнеров, которым нужно бесплатное продвижение... Для "обнаженного" платья нужен лишь один аксессуар — уверенность, которую несет в себе его обладательница», — отмечает Крисман-Кэмпбелл.

Однако популярные у феминисток лозунги о силе и независимости женщин зачастую остаются лишь частью рекламной кампании, призванной продвигать продукт с помощью демонстрации обнаженного тела. По мнению пиар-консультанта Катерины Минкевич (занималась продвижением сети салонов Keep Looking, а также пиаром Ксении Шипиловой, Самиры Мустафаевой и Надежды Сысоевой), модные бренды не могут позволить себе отказаться от такого простого, но неизменно работающего метода привлечения внимания клиентов, как нагота.

Они понимают: чтобы рекламируемый товар «зашел» и собрал множество репостов и обсуждений, он должен быть представлен на минимально одетом человеке. Этот образ тут же подхватывают журналисты и уводят в инфоповод. Большинство новых инфлюэнсеров (Валя Карнавал, Дина Саева, Юлия Гаврилина) готовы обнажиться на камеру, и бренды делают с ними коллаборации, — Катерина Минкевич, пиар-консультант.

Минкевич также напомнила, что в соцсетях глубина просмотра фото с оголенной женщиной в несколько раз выше, чем с одетой. Если блогерша хочет быстро поднять статистику, она выставляет фото в купальнике — и охваты моментально взлетают.

«Нагота стала коммерческим инструментом, которым пользуются бренды. Это контент, который продает», — заключает Катерина.

К мнению эксперта остается только добавить, что нагота не стала, а всегда была коммерческим инструментом. Как говорил еще великий рекламщик Дэвид Огилви, лучше всего «продают» дети, животные и секс. Поэтому даже бодипозитивная реклама не отказывалась от обнаженных моделей плюс-сайз. А стройные женщины, вложившие в свою физическую форму много усилий и денег, тем более не захотят отказываться от ее демонстрации. Даже если мода, повинуясь своему маятниковому движению, снова вернется к пику пуританства, долго там она не задержится.