«Наш самый сексуальный орган — это мозг» 

«Наш самый сексуальный орган — это мозг»
Фото: Кадр из фильма «Темно-синий, почти черный»
Отличается ли женский мозг от мужского, и если да, то чем? Как на химическом уровне происходит влюбленность? И как наш мозг реагирует на флирт и секс? На русском языке вышла книга доктора Сары Маккей «Женский мозг: нейробиология здоровья, гормонов и счастья»: в которой нейробиолог, популяризатор науки, лектор, автор множества научно-популярных статей Маккей доступно для широкой аудитории рассказывает о последних достижениях в области исследования мозга. С разрешения издательства «КоЛибри» «Лента.ру» публикует фрагмент текста.

Секс, любовь и нейробиология

Если смешать джин с тоником в комнате с ультрафиолетовым освещением, ваш напиток засветится ярко-голубым. Это происходит потому, что в тонике содержится химическое вещество хинин, которым когда-то лечили малярию. Под светом с определенной длиной волны оно дает химическую флуоресценцию. Узнав об этом на лекции в университете, мы с моей лучшей подругой на протяжении почти всех 90-х годов дефилировали по клубам и вечеринкам с бокалами светящегося голубого джина. Хороший повод завязать разговор, привлечь к себе внимание и вызвать интерес.
В январе 1999 года мы с джин-тоником тусили в одной компании в доме на Банбери-роуд в Оксфорде, когда вдруг попались на глаза одному молодому экономисту-ирландцу с улыбкой такой же ослепительной, как и содержимое моего стакана. «Что пьешь?» — спросил он. «Могу объяснить, что такое ультрафиолетовый спектр света», — ответила я. Притяжение возникло мгновенно. Мы продолжали обсуждать процентные ставки (мне никогда не удавалось толком понять разницу между начисленными и выплаченными процентами, и он терпеливо объяснял, что к чему) и синапсы. За время нашего подкрепленного джином разговора мой собеседник узнал, что термин «синапс» происходит от древнегреческого «скреплять, соединять вместе, связывать». Эти слова оказались пророческими: с тех пор мы неразрывно связаны. Да, я обольстила своего мужа языком науки — сначала физики, затем нейробиологии.
Любовь вдохновляла создателей великих шедевров искусства и литературы, а также текстов бесчисленного множества песен, на ней основаны наши семьи. Понимаю: рассматривать ее сквозь призму нейробиологии — почти кощунство. Однако любви присущ глубоко биологический характер, она сильно влияет на наше тело и разум. Без любви дети плохо развиваются. У детей, с которыми дурно обращаются, психологические травмы остаются на всю жизнь. Подростки прибегают к самоубийству, столкнувшись с травлей или неразделенной любовью. Молодые матери, которым недостает групповой социальной поддержки, впадают в послеродовую депрессию. Семейное положение коррелирует со здоровьем: в среднем человек, состоящий в браке, более здоров, чем одинокий. Одиночество в преклонном возрасте влияет на риск развития деменции так же, как выкуривание пачки сигарет в день.
Взгляд на секс сквозь призму биологии, вероятно, для нас более привычен. Часто можно услышать, что наш самый сексуальный орган — это мозг. Возможно, секс — наивысший биологический опыт из групп «снизу вверх», «снаружи внутрь» и «сверху вниз». В этой главе мы рассмотрим нейробиологию влечения, желания, цикл сексуальной реакции и оргазм. А потом закроем дверь в спальню и сосредоточимся на романтической любви, привязанности и на том, как социальные связи служат буферами для стресса.
фильм «Матч Поинт»

Подростковый возраст — критический период для получения знаний о сексе

Будучи подростком, я отчетливо представляла себе образ моего идеального парня и подолгу мечтала, как мы с ним познакомимся, где встретимся (чаще всего в библиотеке — неловко признаваться, она служила мне естественным местом обитания), по каким пляжам будем бродить, держась за руки, какие задушевные разговоры будем вести. Биоантрополог работает во всемирно известном Институте Кинси, изучающем секс, и называет этот идеалистический образ «картой любви». «Задолго до того, как ваша истинная любовь приходит к вам в классе, в торговом центре, в офисе, в кофейне, на вечеринке или каком-нибудь мероприятии, — говорит Фишер, — вы представляете основные особенности своего идеального возлюбленного».
Собирать наши «карты любви» по частям мы принимаемся в подростковом возрасте — примерно тогда же начинают развиваться сексуальные чувства. Мозг подростков чрезвычайно пластичен. И этот возраст — критический, чтобы получить знания о романтических и сексуальных взаимоотношениях и ориентироваться в них. Исследования по большей части игнорировали эту фазу развития, и лишь недавно мы осознали, что именно в подростковом возрасте молодые женщины начинают исследовать свою сексуальную самоидентификацию, строить свои «карты любви» и, надеюсь, приобретать позитивный опыт, подтверждающий и то и другое.

Алхимия влечения

Что происходит в нашем мозге, когда нас сексуально влечет к одному человеку, а не к другому? Почему именно он? Почему она? Почему улыбающийся экономист-ирландец в январе 1999 года? Судьба? Гормоны? Феромоны? Взаимодополняющие «карты любви»? Или, в моем случае, перебор с джином?
сериал «Дрянь»
В литературе о «выборе пары» чаще всего прослеживается вывод: нам свойственно образовывать пары с людьми, которые подобны нам — этот феномен называется позитивным ассортативным спариванием. В среднем (не всегда) нас влечет к людям того же возраста, той же этнической принадлежности и социально-экономического статуса, к обладателям того же уровня интеллекта и образования, к тому, кто разделяет наши ценности и цели и физически сходен с нами. Партнеры в таких парах, если отношения в них сохраняются десятилетиями, не становятся похожими друг на друга. По данным исследований, эти люди с самого начала активно ищут тех, кто похож на них. «Сходства между нами и партнерами больше, чем можно ожидать по случайному стечению обстоятельств», — объяснил мне исследователь из Квинслендского университета Брендан Цитш.
Поскольку однажды в январе 1999 года я отправилась на вечеринку выпускников Оксфорда, у меня было немало шансов найти того, кто соответствовал моей «карте любви». И вероятность, что мы образуем «позитивную ассортативную пару», была сравнительно велика. Когда я впервые показала фото моего нового бойфренда подружке и соучастнице по «преступлению голубого джина-тоника», она сразу воскликнула: «Это определенно твой парень!»
Каким бы примитивным ни казалось это объяснение, одну из частей уравнения сексуальной химии составляет то, как мы пахнем. Феромоны — химические сигналы, возникшие в ходе эволюции для коммуникации с другими представителями того же вида, и феромоны в нашем поту недвусмысленно указывают на гены носителя. В частности, на гены группы иммунных молекул, называемых главным комплексом гистосовместимости (ГКГС). И здесь эволюция выбирает окольный путь: оказывается, нас сильнее влечет к тем, чей запах ГКГС наиболее отличен от нашего. То есть по принципу, прямо противоположному теории позитивной ассортативности.
Швейцарское «исследование потных футболок», опубликованное в 1995 году, показало: чем сильнее отличаются гены ГКГС мужчины от генов женщины, тем более привлекательным он кажется ей. В этом исследовании студенты и студентки из Бернского университета сначала проходили типирование по их ГКГС. Затем каждому студенту давали поносить футболку пару дней и ночей (участникам исследования рекомендовали не принимать душ и не пользоваться дезодорантом). Затем шесть возвращенных потных футболок давали студенткам — понюхать и оценить по предпочтению. В итоге женщины предпочитали запах пота мужчин, ГКГС которых максимально отличался от их собственного. Участницы исследования часто отмечали, что отдали предпочтение футболкам, которые напомнили об их бойфрендах, как бывших, так и нынешних, в то время как менее предпочтительными по запаху оказались футболки, напомнившие участницам запах их отцов.
фильм «Нормальные люди»
Примечательно, что предпочтения женщин, принимавших противозачаточные таблетки, были отданы в основном потным футболкам тех мужчин, которые особенно совпадали с женщинами по ГКГС. Во время овуляции у нас обостряется обоняние, считается, что именно так эволюция гарантирует сохранение генетического разнообразия. Пары с различным ГКГС более плодовиты и с меньшей вероятностью оказываются родственными. Каким-то образом таблетки вмешиваются в этот механизм.

Как гормоны влияют на выбор пары и либидо

Женское либидо нарастает и угасает на протяжении месячного цикла и достигает пика примерно в период овуляции. Данные исследований показывают, что колебания гормонов яичников влияют на то, кого мы находим привлекательным, кто находит привлекательными нас и насколько настроенными на секс мы себя чувствуем.
Вот некоторые исследования, которые неизменно вызывают шумиху.
В работе 2012 года под занятным названием «Овуляция побуждает женщин принимать сексуальных подлецов за хороших отцов» предполагается: когда мы наиболее фертильны, нас с большей вероятностью привлекают высокотестостероновые маскулинные мужчины «высшего генетического качества», а не славные книжные ребята, из которых получились бы «хорошие мужья и отцы». (Обратите внимание: в исследовании шла речь о тех, к кому мы тянемся, но не обязательно спим с ними.) И наоборот, когда мы принимаем противозачаточные таблетки, или находимся в лютеиновой фазе цикла, или у нас менструация, мы охотно и с радостью общаемся со славными ребятами.
Существуют данные, как подтверждающие, так и опровергающие гипотезу так называемого «овуляционного сдвига подлецов или отцов». Роб Брукс, профессор эволюционной экологии Университета Нового Южного Уэльса, изучил литературу по теме и уверяет, что на самом деле сдвиг в предпочтениях весьма мал. «Он не означает, что в один день вы по-настоящему, всем сердцем, глубоко влюблены в своего мужа, а уже на следующий тайком занимаетесь сексом с каким-то красавчиком на пляже», — говорит он. Брукс также отмечает: гораздо примечательнее то, что мы не менее охотно соглашаемся переспать с тем, кого плохо знаем, когда шансы забеременеть равны нулю.
Перевод с английского Ульяны Сапциной
Женский форум 3
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео