Лифинцев о серьге: «Ухо проколото с детства, лет с четырех – так решили родители. Это не то чтобы талисман, скорее оберег»

– В прошлом сезоне вы находились в амплуа дебютанта, темной лошадки. Сейчас у вас иной статус, наверняка появилась иная ответственность. Выступать в связи с этим стало проще или сложнее?

– На тренировках мой статус вообще никак не сказывается. Но на соревнованиях, конечно, на меня смотрят. То есть я вполне отдаю себе отчет в том, что меня знают, за мной следят. Ответственность я чувствую скорее перед более молодыми ребятами, которые пишут мне в соцсетях, спрашивают совета. В этом плане я абсолютно открыт, всегда стараюсь помочь.

– Жизнь пловца на «Круглом» – это день сурка?

– Это что‑то даже более жесткое, чем день сурка. Своеобразная машина времени, я бы сказал. Время летит в пять раз быстрее, чем обычно. Вроде бы только что прошел чемпионат мира в Будапеште, только что я встречал Новый год, а уже почти конец весны 2026‑го. С другой стороны, здесь все очень спокойно, и это спокойствие, концентрация на единственной задаче позволяет полностью выкладываться на тренировках.

– Не помню, кстати, чтобы у вас в ухе была сережка, когда мы встречались на «Круглом» прошлым летом.

– В прошлый раз ее, по‑моему, и не было – я ее чистил. Но ухо проколото с детства, лет с четырех. Так решили родители. Это не то чтобы талисман, скорее оберег. Точнее, надо у мамы спросить, наверное. Но с сережкой я был всегда, сколько себя помню.

– В детстве мальчишки не дразнили из‑за этого?

– Иногда говорили, что я странный. Мне же нравилось, что я выделяюсь, что у меня такая вот сережка. Сам я настолько к ней привык, что вообще не замечал, что она есть. А на то, как на меня смотрят, просто не обращал внимания. Обидеть меня точно никому не удавалось: я был большим, – сказал 19-летний Лифинцев.