Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Это страшное слово “мещане”

До чего же труден в описании этот социальный слой – мещане. В дореволюционной России так называли податное сословие из бывших посадских людей, к нему относились ремесленники, мелкие торговцы и домовладельцы. “У печи – старый диван, обитый клеенкой, пред ним – большой стол, на котором обедают, пьют чай. Дешевые венские стулья с тошнотворной правильностью стоят у стен. Слева же у самого края сцены – стеклянная горка, в ней – разноцветные коробочки, пасхальные яйца, пара бронзовых подсвечников, ложки чайные и столовые, несколько штук серебряных стаканчиков, стопок”.

Это страшное слово “мещане”
Фото: Ревизор.ruРевизор.ru

“Мещанство”, – с брезгливым сарказмом сказали бы мы сейчас. “Мещане”, – написал в 1901 году, а в 2017 вторят ему студенты, актёрская молодёжь нашего ГИТИСа, пытаясь воспринять пьесу более чем столетней давности. И не назвать их всех я не могу, потому что им, молодым, дан великий дар – отобразить и приблизить к современному восприятию многослойную психологию мещанского сословия.

Видео дня

Дети XXI века – , Авелина Квасова, Марика Шмуксте, , Никита Кологривый, Иоанн Фейгин, , Артём Губин, Александра Розанова, , Юлия Степаненко, Валентина Поломошнова, Софья Володчинская, , , , , Раймундо Пуйоль – блестяще справились с задачей. Фото: Не испарилось и не исчезло мещанство и в XXI веке. Оно так и осталось чрезвычайно разномастным – лебезящим, трусливым, уродливым и страшным, жестоким, привычным и постоянным, даже циничным – живёт в нас всех певчий Тетерев, ещё как! В нём сохранились скопидомство и жадность, а не разумная бережливость, поучения старших, а не совет мудрых наставников, эгоистичная и всепожирающая родительская любовь, желание непреходящего страдания и праздная пустота. Но рядом с ним не умирает и неистребимая воля жажды жизни и прорыва из ненавистной духоты.

Страшен и тёмен дом семейства Бессеменова и жены его Акулины Ивановны. Нет там понимания, уважения, родительской ласки. Отцы не понимают детей, ибо “образованные дети – это чума” – сын Пётр исключен из университета – участия в волнениях виной тому, а дочь Татьяна 28 лет – учительница, страдающая и безнадёжно любящая отцова воспитанника Нила. Дети хоть и понимают отцов, но вырваться из удушающего смрада хотят, ибо “у нас своя правда, другая правда”, – говорит Татьяна.

Что правда, то правда. У каждого она своя. И каждый хочет жить и любить, только по-своему, беда в том, что не у всех есть силы и воля изменить себя и свою жизнь. Нил может, любимая Нилом Поля – швейка, не прочитавшая ни одной книги, тоже может – для того чтобы тебя любили, необязательно читать книги, иногда достаточно самой любить и любить эту жизнь, как любит её непутёвый Полин отец – Перчихин, торговец певчими птицами. Фото: Александр Романов Где правда, а где неправда – не разобраться. У каждого своя беда. И у Василия Бессеменова – своя – любит он всех своих детей, да только понять и принять их другую правду не может, тяжело ему – дети уходят. Не навяжешь им свой уклад против воли. Что воспитанник – Нил первым уйдёт, но не удержит отец и родного сына – сбежит он к квартирантке, Елене Николаевне, ибо родительская любовь – “гибель для него!”. Лишь только одна Татьяна останется, понимая и осознавая свою неспособность изменить жизнь.

А всё же в конце спектакля семья воссоединяется – вокруг Василия Бессеменова и Акулины Ивановны собираются все дети – и Пётр, и Нил, и Татьяна, и Поля, студент Шишкин, подруга Татьяны Цветаева, тоже учительница. Отец любовно перебирает фотографии всех своих детей, все маленькие, шкодливые Дети ХХI века играют детей века ХХ И щемящая жалость пронзает, наверное, душу каждого, кто видит это – соединились поколения.