Ещё

Директор музея архитектуры имени Щусева рассказала, как плитка может повлиять на человека 

Фото: Вечерняя Москва
От того, какое покрытие на улице, зависит и то, какой горожанин будет по этой улице идти. «Человек-асфальт» и «человек-плитка» — два совершенно разных представителя социума.
Как плитка может повлиять на человека, почему возникает вандализм и как в архитектуре работает принцип Бритвы Оккама, рассказала директор музея архитектуры им. Щусева Елизавета Лихачева.
— Давайте поговорим о параметрах эстетики среды, которая задается архитектурой?
— Здесь речь идет не только о таких абстрактных понятиях, как красота или гармоничность, цветовой баланс… Это субъективные вещи — одним красиво, а другим — нет. Здесь речь идет скорее о комфортном существовании человека в пространстве, которое он создает. Удивительно, но вопрос «комфортного существования» в урбанистике поставили относительно недавно — в начале ХХ века. Наука существует очень давно — приблизительно 2,5 тысячи лет. В ее основе — труды Гипподама Милетского и Платона. Окончательно, как наука, урбанистика оформилась ко второй половине XIX века. Тогда вопрос комфорта для человека вообще не стоял в повестке дня. Основное внимание ученые уделяли городу с точки зрения удобства развития города. А во второй половине ХХ века произошел поворот. Ученые стали рассматривать города с точки зрения комфорта среды обитания человека.
— И с точки зрения комфорта — мощение улиц имеет большое значение. Но влияет ли тип покрытия на восприятие горожанином города?
— Да.
— Каким образом?
— Все зависит от нескольких факторов.
Во-первых, это материал мощения. Можно мостить искусственным материалом, можно природным.
Природный выглядит более аутентично, но жутко неудобно, особенно в современных условиях. Это, как правило, булыжник, который невозможно подогнать ровно один к одному, ведь это все-таки камни. Значит, щели между элементами мощения необходимо «забивать». Но все равно идеально ровной поверхности не получится.
Современные строительные материалы мощения — искусственные — дают возможность добиться почти идеальной гладкости и ровности поверхности. Фактура зависит исключительно от задумки архитектора. Она может быть гладкая или грубая. Это, как правило, гранитный камень или материал, его имитирующий.
Во-вторых — климат. Например, часть улиц в Риме вымощена мрамором. И этот мрамор в том редком случае, когда в Риме раз в 40 лет идет снег, превращается в кошмар. Если мы говорим о северном климате, то мостить натуральным камнем –не самое комфортное для горожанина решение. Надо использовать какие-то искусственные материалы. Климат крайне важен.
В-третьих — это проходимость улицы. Асфальт, конечно, гораздо менее удобный материал мощения. Ведь в случае замены подземных коммуникаций при плиточном мощении придется всего лишь разобрать часть кладки, которую затем можно без ущерба уложить на место. Никаких пятен, никаких заплаток. А асфальт таким спектром возможностей не обладает.
Но асфальт значительно более дешевый материал. И это — четвертый фактор. Потому что любое качественное мощение дорого. Дешевой плиткой мостить бессмысленно — она раскалывается с течением времени. И, учитывая особенность московских грунтов, начинает плыть.
— Масштабная программа благоустройства «Моя улица» значительно преобразила Москву. Пожалуй, таких значительных изменений столица не переживала с 20-30-х годов ХХ века. Может ли это отразиться на жизнедеятельности города и самого горожанина?
— Да, конечно. Начнем с того, что тротуары стали значительно шире. Уменьшается проезжая часть. Меняется количество парковок, меняется трафик. Еще не все к этому привыкли, но, я думаю, скоро привыкнут. Вторая важная вещь — гулять по плитке гораздо приятнее, чем по асфальту. Особенно в жару. Ведь асфальт плавится. Плитка тоже набирает тепло, но все-таки это камень или материал, его имитирующий. Третье — плитка более приятна глазу, чем асфальт.
А что касается изменения восприятия города… Тут мы касаемся вопроса субъективного, человеческого. Город становится более близким к человеку, в том числе и благодаря плиточному мощению. Заметьте, никто не говорит «плиточные джунгли», все говорят «асфальтные джунгли».
— Я никогда не задумывалась, что поверхность земли настолько важна для человека…
— Важна.
-Выходит, философия человека изменяется?
— Давайте на примере. Вот возьмем квартиру. Вы же не будете в спальне делать кафельные полы. А почему? Это очевидно — холодно и такие полы вызывают у нас весьма определенные ассоциации — с санузлом. Даже если кафель очень хороший и дорогой. В Италии — не так. Там все полы каменные, потому что в стране жарко и таким образом решается проблема кондиционирования помещения. А те два месяца в году, когда бывает холодно — камень застилают циновками. В России это не работает. Поэтому у нас кафель только на кухне, иногда — и вообще-то это не лучшее решение в наших условиях, и, традиционно — в туалете и ванной комнате. На кухне кафель неудобен, потому что именно кухня в квартире — наиболее частое место сбора семьи. Не слишком комфортно собираться в комнате с холодным полом. При падении на такой пол посуда с большой степенью вероятности разобьется, а если еще и воду разлить, что часто бывает при приготовлении пищи, такой пол станет скользким и небезопасным. Значит, в спальне, которую мы представили, можно оставить деревянный пол, а можно застелить его каким-то покрытием. При этом, если покрытие будет серого цвета, то у вас возникнет ощущение офисного пространства.
Почему? Потому что есть законы человеческого восприятия. То, к чему мы привыкли.
— Условно, квартиру старого питерского интеллигента представляешь с паркетом?
— Да, естественно. И еще — там будет ковер в центре комнаты. Если спросите зачем, вам скорее всего ответят: «для красоты».
К слову о коврах. Мне непонятно, когда у нас начинают смеяться над коврами на стене. Это не признак «советскости» потребителя или не жажда сохранить ковер и не ходить по нему. Причина наличия ковра на стене та же, что и на полу. Зимой у нас холодно. Пол, стены тоже холодные. Нужна теплоизоляция, а это — ковер. Это очевидные вещи.
Точно такие же понятия, как паркет и ковер в квартире интеллигента, имеются и в городе. Гравийная дорожка для пешехода — это исключительно загородная или парковая история. Такая же гравийная дорожка вдоль магистрали будет смотреться странно — как и кафель в спальне.
Мощение дает некое камерное ощущение. Потому что человек воспринимает плиточное мощение ручной работой. При этом неважно, каким методом была уложена плитка. Может быть, она укладывалась промышленным способом с помощью специальных машин. Человек все равно воспринимает мощение так, будто каждый камень был уложен и подогнан вручную. Таким образом, среда города становится более гуманистичной. Вот такая психология. А асфальт — «асфальтовые джунгли» и никак иначе.
— Асфальт как-то ассоциируется со скоростью — автомобиль, асфальт, полетели?
— Да, безусловно.
— А корректно ли будет сравнить программу благоустройства в 30-е года ХХ века и идущую сейчас?
— Да, почему бы нет?
— В чем сходство?
— Думаю, в революционности подхода.
Вот смотрите. В 30-е годы ХХ века деревянные московские тротуары меняли на мощение булыжником или на асфальт. В Москве вообще до революции было очень мало вымощенных улиц. Тротуары в центре города были укрыты деревянными досками, чаще всего еловыми. Их хватало примерно на год.
То, что делалось при сталинской перестройке города, для Москвы того времени было революционным подходом. Тротуары и дороги начали асфальтировать. Было продумано и озеленение столицы.
Сегодня же мы заменяем асфальт на тротуарах — на плитку и продолжаем интенсивно озеленять Москву.
— У нас сохранились участки старинного мощения, да и на глубине, под московскими улицами в этом году находили такие участки. Ценны ли они с архитектурной точки зрения?
— С археологической — ценны, с архитектурной — нет.
— Почему советская власть мостила не булыжником, а асфальтом?
— Да это очень просто — асфальт производится промышленным способом. Можно поставить фабрику по производству этого материала и «нашлепать» себе этого асфальта сколько угодно, при наличии необходимого сырья. А булыжники надо добыть, обработать, привезти, специальным образом уложить.
Скажем, улицу замостить асфальтом может бригада из трех рабочих. А замостить улицу булыжником — бригада из 100 рабочих, чтобы справиться в тот же срок. Издержки, связанные с асфальтированием улиц, ниже. Но дальше начинаются нюансы. Потому что булыжник ты положил, и он лежит. И с ним практически ничего не происходит, потому что это вулканическая порода. Он может сотню лет лежать. Что, собственно, и показывает мощение на Красной площади, хоть там переукладку иногда и делают. Примерно раз в 15 лет часть булыжников идет под замену. Как мне кажется, если бы у советской власти имелся материал, который был бы по производству сопоставим с асфальтом, то есть, издержки связанные с укладкой этого материала на улицах были бы сопоставимы с укладкой асфальта, выбор мог бы быть сделан в пользу того, другого материала.
— Весьма практичное отношение…
— Конечно. Всегда! Это — архитектура. Все эти красивые байки и легенды — всего лишь байки и легенды. Людям свойственно приукрашивать действительность. В 99 случаях из 100 у любого архитектурного решения есть вполне конкретная причина — это деньги.
— Это касается всех сфер нашей жизни, не только архитектуры…
— Да, Бритва Оккамы.
— Если в целом, говорить о философии современного горожанина, как Вы думаете, какая она?
Философия современного горожанина — это гедонизм. Получение удовольствия. Современный горожанин не хочет, как его отцы и деды, работать, а в выходные дни ездить на шашлыки на дачу.
Философия — лень и гедонизм. Современный горожанин хочет ездить куда-то в город. А уж если и собрался за город, то больше, чем на два дня, желательно на недельку — в отпуск. Выбирая такую философию, современный горожанин хочет максимальное количество опций получить внутри города, не выезжая за его пределы. Либо выезжая в его ближайшие пригороды, либо в крупные зеленые массивы, находящиеся в черте города.
— Есть теория «разбитых окон», достаточно спорная. Но тем не менее, социологи подсчитали, что, если в городе много разбитых окон, будет расти уровень преступности. То есть, архитектура напрямую влияет на философию горожанина?
— Не просто влияет. Архитектура задает философию горожанина. Теория разбитых окон может и спорная, но она достаточно верная. Вспомним историю Нью-Йоркского метро и мэра города Джулиани, который просто запретил пускать на линии расписанные граффитчиками вагоны. Вагонов стало меньше, пассажиры были недовольны. Вагоны отмывали и только потом выпускали на линию. Но постепенно, благодаря такому решению, вандализм в метро исчез.
Конечно, архитектура задает философию горожанина.
Главный вопрос ХХ века. Все знают, что в спальных районах жить плохо. Никто не может понять, почему? Удобные, благоустроенные квартиры, с горячей водой, отоплением. Большие, широкие дворы, в которых, казалось бы, гуляй — не хочу. Прекрасные магазины. Школы. Почему нельзя жить в этих районах? Почему при первой возможности люди продают свои квартиры и переезжают жить поближе к центру — туда, где газ, куча народу, экскурсии под окнами, кошмар и бедлам? Потому что среда, созданная в спальных районах, не гуманистична. Она антигуманистична. Там человек чувствует себя плохо. Потому что там среда противоречит законам восприятия человека, работе мозга человека.
Возникает вандализм. Почему? Потому что вандализм — это один из способов осваивания среды вокруг себя. Когда он возникает? Когда человек не понимает, что он видит. Не понимает, что происходит. Почему варвары разрушают Рим? Потому что то, что видят варвары — им непонятно. Они считают, что это ерунда и никому совершенно не нужно. Они считают, что камень, из которого построен храм Юпитеру Капитолийскому, гораздо лучше использовать при мощении дорог. И они это делают — берут мрамор от Храма Юпитеру Капитолийскому и мостят им дорогу или переводят его на известку. Это называется варварство. Почему ИГИЛ (организация запрещенная в России — прим. ред.) взрывает Пальмиру? Потому что для них это совершенно чуждая культура. Такая же логика и здесь. Для того, чтобы человек перестал разрушать мир вокруг себя, мир должен быть ему комфортен. А комфортность этого мира определяется архитектурой, если мы говорим о городе.
Главная проблема современной урбанистики именно в этом — как среду сделать комфортной для большинства, не для всех. Потому что для всех сделать невозможно, все люди разные. Но для большинства — вполне. То есть, есть некая золотая середина, которая в итоге ложится в основу СНИПов и всех нормативных документов. Вот Москомархитектура подготовила две книги, в которых презентует стандарты жилья. Это «Новые стандарты массового жилья» и «История массового строения жилья в России». Здесь ведомство рассматривает историю жилья от первой «хрущебы» до современного дома. На выходе мы получаем какую-то попытку городских властей гуманизировать среду, не выходя за рамки тех технологий, которые существовали в ХХ веке.
Конечно, архитектура влияет на человека. Естественно. Если вы всю жизнь будете расти в подвале, то увидев солнце — ослепнете.
-Значит, есть и такая зависимость: если благоустраивается среда, то растет и уровень культуры населения?
— Конечно. В какой-то момент. Да, это такой принцип — каждый день убирать фантики от конфет.
— В таком случае, мы свидетели революционных преобразований?
В какой-то степени, да. Это вопрос урбанизации. Вопрос столкновения деревенской культуры и городской. Никому в деревне в голову не придет сплевывать семечки в кулек. А представьте себе, сидит человек на скамеечке в парке Горького и плюет эту скорлупу от семечек на пол? Как на него посмотрят люди, которые проходят мимо? Как на дикаря. Это деревенская культура.
— Значит, у каждого города есть свой характер. Я часто слышала, говорят: «Москва — купеческая».
— Нет, была.
— А Петербург — имперский. Насколько справедливы такие утверждения?
— Я бы сейчас уже не согласилась с такими утверждениями. Потому что это было давно. Все-таки 100 лет прошло. Москва теперь стала столицей России. А вот утверждение «Москва — большая деревня» верно до сих пор. Например, у нас нет понятия «Красная линия». Вернее, оно есть, зафиксировано в документах, но, например, на Воздвиженке красная линия скачет все время, хотя такого быть не должно. Красная линия — исключительно городское понятие.
Кстати, фразу «Москва — большая деревня» кому только не приписывали, но на самом деле произнес ее Стендаль. Москва с точки зрения европейца в XIX веке — не город. А вот Питер — город, с красной линией, линией домов. Там другая история. Он возводился как столица империи.
— А Москва образовывалась исторически, как сложилось…
— Верно. Историческая столица России. Как Киото и Токио в Японии.
— Можно ли вообще очеловечивать города?
— Можно. Гуманизировать.
— Это история современного градостроения?
— Да.
— А почему мы к этому повернулись? Понятно, что это общемировая тенденция…
Да потому что люди в какой-то момент столкнулись с одной проблемой. В городах вдруг начало расти количество недовольных жизнью людей. Тех людей, которые живут в маленьких клетушках квартир, спускаются в метро каждый день и вообще не имеют возможности как-то вырваться из этого рукотворного ада. Поэтому гуманизация городской среды — это часть решения экономических, социологических, политических, этнических проблем. Потому что, как правило, половина проблем современного Парижа — это этнические пригороды, с которыми надо что-то делать. Все в конечном итоге сводится к столкновению городской культуры и деревенской. Что в Париже, что в Киеве, что в Москве. Деревенская культура по сравнению с городской — это шаг назад, причем, весомый. Например, в деревне нет такого понятия, как приватность. А в городе есть. Говорят: «Какой ужас, в городе могут убивать в подъезде, никто даже носа не высунет». Да. Но это цена, которую приходится платить за приватность. В деревне есть очень ограниченный социум, с которым общается человек, в городе этот социум в разы больше. Деревенский человек не встречает столько людей за всю свою жизнь, сколько встречает городской житель, просто спустившись в метро и сделав две пересадки. В каждом вагоне помещается по 300 человек, все они вторгаются в ваше личное пространство, а вы в их. И в конечном итоге современная урбанистика пытается ответить на все эти вопросы: как урбанизировать деревенский кластер и как сделать более комфортным для восприятия городское пространство.
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео