Алексей Агранович: «Раздолбайство и влюбчивость — синонимы» 

Алексей Агранович: «Раздолбайство и влюбчивость — синонимы»
Фото: WomanHit.ru
мог бы быть обычным мажором, а стал продюсером, конферансье и актером. Подробности — в интервью
Алексей Агранович родился в звездной семье — отец, , известнейший кино-оператор. Мама, Эмилия Кулик, диктор Всесоюзного радио, а дед, , — сценарист, драматург и режиссер. Сам Алексей состоялся как режиссер, продюсер, телеведущий. Любую церемонию, от «Кинотавра», ТЭФИ и ММКФ до протокольных мероприятий, он превращает в яркое и захватывающее зрелище. Недавно произошло триумфальное возвращение Аграновича в актерскую профессию. С чем связан такой поворот, а также что общего между характером жены и явлениями природы и почему старость лучше встречать в Грузии — в интервью журнала «Атмосфера».
— Алексей, ваше, по сути, настоящее возвращение в профессию получилось ярким. Когда вы приняли предложение участвовать в сериале «Частица вселенной», предполагали, что он станет событием?
— Честно говоря, вообще об этом не думал, хотя, конечно, успех — приятный бонус к работе. Поскольку я не так давно нырнул в актерскую профессию заново, это было одно из первых по-настоящему интересных предложений. Сам по себе сценарий очень хорош, что уже редкость, плюс Алена Званцова — режиссер замечательный, а еще продюсер и прекрасные партнеры. В общем, все из мечты. (Улыбается.) Правда, у  странная карма, у нее много отличных работ, которые почему-то проходили мимо больших каналов, но в результате все-таки дошли. Так что никто ни в чем не был уверен, мы просто все понимали, что у нас хорошие стартовые позиции.
— Чем выше предполагаемый прыжок, тем, по-моему, страшнее, тем более в случае второго вхождения в одну и ту же воду…
— Мне было нечего терять, поскольку я не очень сильно завишу от актерской профессии, в том числе в житейском смысле, так что страшно не было. Вопрос стоял только о том, смогу ли я это сделать. А до выхода «Частицы…» я снялся в фильмах «Кислота» и «Юморист», где у меня главная роль.
— Вы амбициозный человек? И в актерском деле, и в режиссуре, и в продюсировании мероприятий?
— В молодости я хотел стать актером, но это время пришлось на середину девяностых. Я ушел из института, немного поработал в театре и сейчас понимаю, что мое время в профессии тогда еще не пришло. Плюс все, что происходило вокруг, совершенно не располагало к тому, чтобы молодой человек, мужчина, начинающий жизнь, вдруг связывал себя полностью с актерской профессией. Не было достаточного количества работы, а уж интересной — и подавно. Поэтому я стал заниматься тем, чем занимаюсь и по сей день, — постановками мероприятий и продюсированием. Это еще давало возможность существовать с семьей, но сказать, что я никогда не думал об актерстве и не мечтал, нельзя. Но когда в 2014 году позвал меня играть Адуева-стар-шего в «Обыкновенной истории», я уже, честно говоря, перестал об этом думать. И как часто бывает, как только ты перестаешь о чем-то мечтать, оно вдруг ба-бах — и выстреливает. Так что для меня это оказалось полной неожиданностью и радостью. И страх, пожалуй, был как раз, когда я соглашался на «Обыкновенную историю». Я боялся, что окажусь не в своей роли. Поначалу даже пытался отказаться, но Кирилл Семенович оказался мудрее, и мы договорились, что попробуем это сделать без обязательств друг перед другом.
— Как продюсер и режиссер вы стали широко известны в узких кругах. Значит, ваши амбиции были реализованы, удовлетворены?
— Да. Я совершенно не страдал и не страдаю от невостребованности. (Смеется.) А вот все, что связано с побочными явлениями актерской профессии, до меня пока не дошло. Я спокойно хожу по улицам. Но, возможно, это дало чуть-чуть дополнительной уверенности.
— Пока вы не переключились полностью на актерство, не забрасываете другие сферы деятельности?
— Все волшебным образом складывается само собой. И то, что не нужно, отваливается, появляется новое, интересное. Сейчас у меня два больших проекта, кинофестиваля — «Край света. Восток» на Сахалине и в Калининграде «Край света. Запад». И вообще, когда есть возможность сделать что-то не себе, а кому-то, — это дорогого стоит. Так как у меня много всяких занятий, я в актерстве не на все соглашаюсь, пока очень ценю возможность выбирать.
— Вы сыграли психолога в «Частице». Вы хорошо чувствуете и понимаете людей?
— Думаю, что немного разбираюсь в них. Я не из тех, кто может манипулировать людьми, но научился достаточно быстро понимать, с кем имею дело. Вообще очень люблю общаться, у меня много друзей, иногда меня даже упрекают близкие, что я провожу больше времени с ними, чем с семьей. (Улыбается.) Кстати, одно время после армии я общался со знакомыми психологами. Специального интереса у меня к этому никогда не было, но любопытство вызывало. Тогда вышла замечательная книга «Люди, которые играют в игры, и игры, в которые играют люди», я ее прочитал с удовольствием. Но сам я к психологу никогда не пойду (хотя ни от чего нельзя зарекаться), плохо представляю, что он мне может рассказать такого, что я не знаю про себя сам. Но бывало, я узнавал, что кто-то из моих знакомых — причем тех, от кого я этого никак не ожидал, ходит на прием, и им это помогает, перенастраивает. Очень много зависит от человека, это как с одним и тем же лекарством… кто-то в него верит, и оно работает, а кто-то всю жизнь будет утверждать, что это плацебо.
— Если говорить о русской модели жизни, то у нас такие психологи — друзья. Вы спрашиваете у кого-то совета?
— Да, частенько. В каких-то вопросах, в которых плохо ориентируюсь, спрашиваю всегда. А переубедить меня в том, что красное — это зеленое, невозможно. Но есть люди, мнению которых я очень доверяю, вернее, интересуюсь им и, услышав, начинаю думать, почему позиция человека такова. И иногда меняю свою точку зрения.
— В компании с друзьями вы лидер, душа компании или, скорее, любитель созерцать и слушать?
— Зависит от компании. В некоторых я, наверное, больше внимания на себя забираю, а в каких-то это делают люди, которые могут быть и душой, и чем угодно, и это самое интересное.
— И с каким количеством народа для вас самая комфортная компания?
— Это вообще неважно. Я на день рождения всегда зову человек сто. Уже есть такая традиция, друзья знают, что есть такой день осенью, когда позвонят и позовут. Зачастую люди, которые не видят друг друга год, а когда-то много общались, встречаются у меня с радостью.
— Значит, вы экстраверт?
— Это сложный вопрос. Мне трудно на него ответить, потому что по внешним признакам я, скорее, экстраверт, но при этом так про себя сказать не могу. Есть вещи, которыми я не делюсь ни с кем, не потому что скрываю или испытываю какие-то комплексы, а просто потому, что не хочу. Это не значит, что все равно когда-нибудь с кем-нибудь я об этом не поговорю. Но надо признать, раньше я был поболтливей. (Улыбается.)
— А с женой вы всегда откровенны? Должны ли, на ваш взгляд, быть какие-то зоны недоговоренности в отношениях мужчины и женщины?
— У меня нет никаких таких зон. Единственное, когда я нахожусь во внутреннем рабочем процессе, должен что-то придумать, то не всегда готов на эти темы разговаривать и могу не делиться тем, что меня беспокоит. А во всем остальном секретов от человека, с которым я живу, у меня нет.
— В детстве и подростковом возрасте вы были очень зависимы от родителей?
— Мне вообще очень повезло с родителями, хотя, как и во многих семьях, у нас случались непростые моменты. У меня были прекрасные дед, и бабушка, и дядя, и вообще все люди, которые окружали меня в детстве. Я жил в любви. И у нас в семье всегда ценили уважение, даже к маленькому ребенку. Поэтому я сам принимал многие решения, важные для детей: чем заниматься или не заниматься, делать или не делать уроки. (Смеется.)
— Вас не заставляли делать уроки?
— Время от времени, конечно, влетало, но все равно не было такого инструмента, который мог бы заставить меня поступить на исторический факультет, если я не хотел этого. Со мной могли разговаривать на эту тему, что-то предлагать. Собственно, поэтому после школы и не поступал никуда два лета. Я просто вообще не думал об этом, был довольно легкомысленным человеком. В результате сходил в армию.
— Школу жизни в армии прошли?
— Формально я носил морскую форму, но служил два года. Это была часть в Ленинградской области, обеспечивающая деятельность военных институтов, испытания, эксперименты. Обычная среднестатистическая Советская армия. Курортом не назовешь, но это мало чем отличалось от нормальной человеческой жизни в любом дворе нашей страны, если только он не находится в пределах Бульварного кольца.
— А ваш двор где находился?
— До шести лет я жил в районе Бутырской улицы, начало Дмитровского шоссе, но самую яркую и прекрасную часть своего детства и юности прожил в районе метро «Аэропорт» у дедушки с бабушкой. Там были киношные и литературные кооперативы, и часть времени я проводил у них, а часть — с мамой в Ясеневе, когда мы получили квартиру там. Но в самом Ясеневе я мало находился, только уходил в школу и возвращался из нее. Я окончил известную и прекрасную школу Леонида Мильграма. И до сих пор у меня много друзей оттуда. Иногда встречаешь человека, прошло полжизни уже, но 45-я школа — это такой пароль. У меня и сейчас там учится старшая дочь. Это, конечно, уже не совсем та школа, но тем не менее.
— Ваш дед — известный сценарист, папа — крупный оператор, но вы, придя из армии, решили поступать на актерский факультет.
— Но у меня мама актриса по образованию. Я много времени в детстве и юности проводил с ее друзьями, это была как раз театральная, как теперь принято говорить, тусовка. Мама оканчивала Школу-студию МХАТ. Поэтому сказать, что я ни с того ни с сего пошел в артисты, нельзя, а вот оператором у меня не было желания становиться ни на секунду. И до сих пор у меня с визуальным воплощением чего бы то ни было так себе, даже фотографирую плохо, в этом смысле природа на мне отдыхает. А дедушкины драматургические и режиссерские уроки я не то чтобы вынес, но многое помню. Вкус к этому делу у меня от него.
— В маминой актерской компании собирались люди с известными именами?
— Естественно. Это мамины однокурсники, был ее очень близким другом. Мы еще жили на Бутырской улице в коммунальной квартире с мамой. Однажды Сева приехал и притащил пластинку «Алиса в Стране чудес», которая еще нигде не продавалась, только что была напечатана, где он звучит вместе с Владимиром Семеновичем Высоцким. И у меня до сих пор она хранится с подписью «От Чеширского кота». Был такой замечательный педагог, режиссер, актер , люди его знают по знаменитому эпизоду на шашлыках из фильма «Москва слезам не верит», где он играет друга Гоши, и главной роли в фильме «Тридцать три».  — мамина ближайшая подруга. Сашка Стриженов — мой друг детства. Кстати, он утверждает, что забирал меня из роддома. Правда, ему тогда было чуть меньше полутора годков, но исторически это звучит так. (Смеется.)
— Вы были полноценным участником застольных событий? Вас не отправляли спать, если время шло за полночь?
— По-разному бывало, но мама меня частенько брала с собой на какие-то мероприятия, дни рождения. Надо сказать, что и у деда я повидал самых разных удивительных людей. Например, , драматург, написавший сценарии к фильмам «Король-олень», «Айболит-66» и кучу пьес. Человек невероятного остроумия, очень добрый, я его хорошо помню. С другой стороны, дед писал много криминальных или околокриминальных драм, и у него был друг — следователь Александр Львович Шпеер. Можно вспоминать миллион людей, и , и … Так что мне посчастливилось родиться в семье, которая дружила с большим количеством замечательных людей. Дед служил в знаменитой Арбузовской фронтовой студии, в которой работали и , и , и . С Александром Аркадьевичем они дружили, но тот уехал из страны, когда мне было четыре годика. Немалая часть его записей, которые до сих пор ходят, сделана у нас дома. сыграл свою первую главную роль в картине у деда «Человек, который сомневается».
— А на киностудию вы захаживали во время съемок?
— На «Мосфильме» я бывал. Но на съемки попадал в меньшей степени, потому что это было время, когда мы с отцом мало общались. А дед за время моего сознательного детства снял «Щит города», но в Казахстане, куда я не попадал, и картину «Срок давности» в Нижнем Новгороде. Но отчасти съемочная площадка находилась у нас дома, потому что дед писал сценарии, и их чтение всегда было домашним ритуалом.
— Вы сказали, что у вас с папой был перерыв в общении. Когда отношения возобновились?
— В пятнадцать лет, в десятом классе. Мы начали снова общаться, и отношения у нас замечательные по сей день. Это как раз совпало с выходом фильма «Покаяние», и еще до всех премьер папа тихо вывез копию из цеха цветоустановки «Мосфильма», и она была показана у нас в школе вечером. Слух о ней шел уже по всей стране. Потом, когда я уходил в армию, приезжал к нему на пару дней в Нижний Новгород прощаться, он там снимал фильм «Мать» с . А дальше мы уже и работали вместе, он снимал, я пытался что-то режиссировать.
— Почему вы не доучились во ВГИКЕ, бросили его?
— Это тема отдельного интервью, я не хочу об этом подробно говорить, еще живы некоторые люди. Но если в двух словах, то присутствовал некий конфликт, в котором, как мне казалось, было две стороны: мастерская и кафедра, а я был старостой курса. Как правило, во ВГИКе мастерами были большие имена, но они приходили за месяц до экзаменов, а какие-то педагоги, как у нас, вели курс постоянно. И я бился за то, чтобы расписание было удобным для них. Но все это превратилось в сложную историю с расколом среди мастеров. И после третьего курса я ушел. Своим учителем считаю , царствие ему небесное, и рад, что он видел «Обыкновенную историю» и остался доволен. Для меня это важно.
— Вы тогда не думали о том, что у вас нет диплома, не переживали?
— Вообще не переживал. В то время это как раз было уже не так страшно. Диплом дипломом, но уже через полгода я работал в театре у  в спектакле «Подземка», играл с , ныне моим близким другом. Я сидел на премьере этого спектакля в гримерке Джигарханяна, когда мои однокурсники еще частично доучивались. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что потерял, кроме того, что никогда не смогу стать министром культуры из-за отсутствия диплома.
— Вы проходили какие-то кризисы: возрастные, душевные?
— Как всякий нормальный человек, конечно, да. Они связаны были, как правило, с какими-то биологическими изменениями и изменениями в личной жизни.
— Как вы из них выходили?
— Каждый — это очень длинная история. Но я стараюсь всегда действовать. Работа помогает. В таких случаях нужно делать то, что делать не хочется. А вообще, все, что со мной произошло в жизни, и есть тот маленький багаж, которым я могу пользоваться, работая в любой из своих профессий.
— Каким вы были подростком и юношей — влюбчивым или просто раздолбаем?
— Я считаю, что раздолбайство и влюбчивость — это синонимы. Всю школу со второго класса я был влюблен в одну девочку, но у нас никогда не было никаких отношений. Дружить мы стали уже намного позже. А потом, как у многих молодых людей, разных историй было полно.
— У вас двое детей: дочь от первого брака и сын от второго, которому сейчас семь лет. В первый раз вы в полной мере ощутили отцовские чувства?
— В моем частном случае и тот, и другой эпизод достаточно сложный. Отцовские чувства… Я очень люблю своих детей. И они мне были интересны во все периоды жизни.
— Чем вы любите заниматься с Ваней?
— В последние полгода у сына возникла страсть к футболу, он занимается в секции, поэтому почти все разговоры об этом. Еще мы смотрим мультфильмы, ходим в кино, что-то читаем, обсуждаем. Он тоже самостоятельный человек, сам решает, чем хочет заниматься, чем нет. Мы ему стараемся не мешать, но и не давать быстро сдаваться.
— А с дочкой вы как часто общаетесь?
— К сожалению, чуть реже, чем хотел бы. Варя очень талантливая девочка. У нее, безусловно, есть способности к художественному языку, она занимается в замечательной студии Миши Лобазова, у нее уже было несколько выставок. Они делают скульптуры, что-то варят и режут, сооружают какие-то пространства и проекты в помещениях. У нее же мама — один из лучших графических дизайнеров в стране. Но при этом дочка всем своим видом дает мне понять, что она совершенно не собирается этим заниматься, мечтает о театральном институте.
— А у вас по-разному складываются отношения с мальчиком и девочкой?
— Нет. Для меня вообще разница между мужчиной и женщиной, хотя я понимаю, что она, безусловно, существует в каких-то вещах, не так принципиальна. Мне важно, что это за человек.
— Если мы говорим о женщине, убирая «химию», как главную составляющую любви, то все-таки какие качества вы выделяете, кроме общечеловеческих?
— Если убирать все, что вы называете «химией», то личность — значит личность, а в чем это выражается, всегда смутно понимаешь.
— Ваша жена  — первоклассная актриса, личность, но у нее очень сильный и импульсивный характер, что, как мне кажется, может создавать сложности в общении…
— Вы любите город, в котором живете? С климатической точки зрения он такой, какой есть. Это не делает его ни лучше, ни хуже, поэтому характер — это то, к чему я в своем возрасте отношусь вполне естественно. Это явление природы.
— То есть в вас иногда могут лететь протуберанцы, но вы их смело принимаете?
— Я даже не знаю, есть ли какие-то семьи или отношения, в которых люди находятся в состоянии невесомости. И чем интересней, чем глубже, тоньше человек, чем сложнее он устроен и тем сложнее то, что называется характером.
— Но вы можете назвать три черты, которые вам в Вике особенно нравятся?
— Искренность, наверное, интуиция и талант. Не говоря о красоте.
— Вы умеете что-то делать своими руками?
— К сожалению, нет. Это не мои добродетели.
— А что еще вы не назовете своими добродетелями?
— Например, я достаточно ленивый и не люблю заниматься тем, что мне неинтересно, не нравится и не сразу получается. Я не из тех людей, кто будет при этом добиваться чего-то.
— Вы живете в Москве. Не хотели бы стать загородным жителем?
— У меня был период, когда я несколько лет я жил за городом. Люблю природу и какие-то места под Москвой, но житель я городской, а если у нас у всех появляется свободное время, мы едем куда-то и путешествуем. Наверное, на старости лет мне захочется поселиться за городом, но пока мне кажется, что идеальная старость — это где-то в Грузии. Детям ты уже будешь не нужен, а Грузию я очень люблю.
— Вы хотели бы ненадолго вернуться в какой-то отрезок вашей жизни или времени?
— Точно бы не хотел вернуться в ту жизнь, в которой уже жил. Я в основном занимаюсь придумыванием и постановкой одноразовых вещей. И одно время даже мучился, что делаю то, что долго не живет. Открыл фестиваль, и все, это никому не нужно уже через полчаса. А с другой стороны, сейчас понял удивительную вещь, что это, наверное, самое честное, что человек может делать на сцене, потому что это действительно происходит один раз. Из таких эпизодов и мгновений и складывается жизнь, и если она тебе каждый раз преподносит возможность делать то, что тебе интересно, — будь благодарен и не делай резких движений.
Видео дня. 6 правил ЗОЖ, о которых пора забыть
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео