Карантин
Мода
Красота
Любовь
Звёзды
Еда
Психология
Фото
Тесты

Прилепин: «На Донбассе настало время железных управленцев»

— известный писатель левого толка, который недавно вернулся с Донбасса. Он командовал батальоном и был советником лидера ДНР , погибшего при взрыве в Донецке 31 августа..
Прилепин: «На Донбассе настало время железных управленцев»
Фото: News.ruNews.ru
Прилепин входит в избирательный штаб кандидата в мэры Москвы от . О причинах своего выбора политических предпочтений и партии, о войне и дружбе с рэпером Хаски писатель рассказал в эксклюзивном интервью News.ru.
— Вы вошли в избирательный штаб Вадима Кумина. Почему именно он и партия КПРФ?
Я выбрал партию коммунистов потому, что примерно с 1991 года, а, может, с 1989 левый контекст является для меня основополагающим. И считаю себя советским человеком. Не столько идеологически, сколько стилистически. Человеком из двадцатых-тридцатых годов, или сороковых-шестидесятых прошлого века. Это понятная для меня эстетика. И в этом смысле моё пристрастие к левым идеям всегда было совершенно очевидным.
С 1996 года я знаком с писателем , а с 1999-го сам печатаюсь как публицист и журналист левого толка. И на последних выборах в я поддерживал партию коммунистов. Всё, что делают и говорят коммунисты мне так или иначе близко.
Кроме того, координатор «Левого фронта» мой товарищ, и сам я участник партии «Другая Россия». Как в своё время сформулировал, царствие ему небесное: «Я поддерживаю весь спектр левых идей». Поэтому с моего возвращения на Большую землю мне захотелось сразу окунуться в политическую повестку. Выборы мэра Москвы мне показались подходящим поводом.
Было множество разнообразных претензий, мол,Захар уже 4 года занимается Донбассом и совсем забыл о российской повестке. Эти выборы стали отличным способом напомнить, что у России множество самых разных проблем.
Кроме всего прочего, Вадим Кумин — мой давний товарищ. Мы знакомы 7 или 8 лет. И вся его команда — и и — мои друзья, и по Донбассу друзья, и по литературе, и по журналистике. Но самое главное — они товарищи по взглядам. Это не столько политическая кампания, сколько человеческая и дружеская, поэтому какую-либо подоплёку в этом искать не стоит.
В своё время мы создали сайт «Свободная пресса», так или иначе к нему причастны были я, Вадим Кумин и Сергей Шаргунов. Нашей задачей было создание консервативной левой повестки, как одного из трендов в России. Всё началось в 2010 году, после публикации нашумевшего «Письма товарищу Сталину». Один из первых моих текстов на посту шеф-редактора «Свободной прессы». И Вадим Кумин, человек левых взглядов и коммунист, был среди тех, кто меня поддержал. Он сразу позвонил и сказал мне, что прочел «что-то небывалое».
— Какие задачи вы ставите перед собой на этих выборах?
У меня есть свой фронт задач, которые мне кажутся важными для осуществления.
Во-первых: при любом исходе выборов мне хочется оставить после нашего участия в этой кампании не набор каких-то слоганов и лозунгов, удачных фотографий и публикаций в СМИ и плакатов, а совершенно очевидный контекст вовлечённости в московскую жизнь. Я сейчас сам фактически стал москвичом: сижу в своём собственном помещении рядом с Москвой. (Хутор Захара Прилепина находится в Одинцовском районе —прим. ред.) и очень много времени провожу в столице.
У меня есть предложения по культурной повестке, по всему, что происходит в сфере шоу-бизнеса, театральной жизни. Вообще в том, что касается московской культурной жизни есть некая циркуляция культурных элит, которая напрямую связана с политикой, с возникновением новых элитариев.
Этим вещам уделяется не очень много внимания и люди плохо понимают, каким образом в Москве сформирована эта среда. Среда, которая позволяет вывести 100 000 человек на так называемый «марш мира» перед присоединением Крыма и началом операции на Донбассе, когда колоссальное количество людей, включая культурную элиту, выходят на улицы Москвы и требуют, чтобы крымчане изменили свой выбор, а Донбасс прекратил сопротивление и немедленно вернулся в состав Украины. Откуда в Москве такое количество элитариев, которые так себя ведут? У нас нигде в стране больше такого нет. Никакого «марша мира» такого масштаба нельзя представить ни в Санкт-Петербурге, ни в Ростове, ни в одном другом крупном городе России. А в Москве они есть.
И такие события, когда фестиваль «Кинотавр» выходит в полном составе из зала в знак солидарности режиссеру , я понимаю, что это цеховая солидарность. Но меня удивляет отсутствие эмпатии к жителям Донбасса, например, людям, так называемого «Русского мира». Эти вещи, с одной стороны, абсолютно московские, но с другой стороны — федеральнозначимые.
Каким образом эти клубления образуются в мире кинематографа, театра, журналистики, в мире гламура и гламурных журналов и что в околополитической среде позволяет таким вещам воспроизводиться? Я считаю, что в Москве это зарождается на уровне тусовки, некой среды, а значит —— нужно создавать другую среду. И это дело не пустых лозунгов и выступлений, но институций, которые должны быть созданы.
— А что с проблемами социального толка? Ведь это тоже важная повестка.
Все проблемы социального толка в Москве мне понятны, как жителю города. Хоть я и недавно в столице, но жил в другом крупном мегаполисе — Нижнем Новгороде, потому мне понятны проблемы москвичей: поликлиники с 12 минутами приема врача на каждого гражданина, реновация с заменой высотками старых пятиэтажек, нехватка детских садов.
У меня четверо детей, которые ходят в школу и детсад. Я живу в районе, где негде поставить автомобиль, стою в пробках и плачу огромные деньги за парковку - проблем сотни, они мне все понятны и ясны.
Москва в нашем понимании немного утомилась от масштабирования и сверхпроектов, от сверхглобальных планов. Она нуждается в обращении к конкретному москвичу. Ведь москвич, как я уже говорил, это не хипстер, который мчится на роликах по прекрасной плиточной дорожке, а человек, которому 45 50 лет, у него родители, которым надо помогать, а он сам сидит с кредитом или ищет работу. Я говорю о том, что при таком благостном виде Москвы огульно критиковать её не имеет никакого смысла, у миллионов людей огромное количество проблем социального толка.
Например, мы сейчас занимаемся проблемой обманутых дольщиков. Действительно обманутых, если не самой властью, то теми людьми, с которыми эта власть рекомендовала им работать. А они исчезли с деньгами этих несчастных людей.
Перед нами стоит множество задач — от совсем маленьких до огромных. И мы готовы передать наши наработки и в сфере архитектуры, градостроительства и в сфере реновации и культуры, как таковой.
— Как вы относитесь к действующей администрации Москвы? Готовы ли вы с ней работать?
Работать нужно со всеми. Мы не живём по принципу «на зло батюшке уши отморожу». Надо работать со всеми, даже имея бесконечное число претензий. Мне, как человеку, который столкнулся с историей Донбасса это стало очевидно.
Ведь я пришёл туда непосредственно из радикальной оппозиции и тут же столкнулся с людьми, с которыми мы не находили общий язык: с федеральной службой безопасности, госорганами и людьми из администрации Донбасса — некоторые вопросы невозможно решать, не пожав друг другу руки, не найдя какие-то общие точки, а то и прыгнув в один окоп. Не в фигуральном смысле, а в буквальном.
Поэтому — нужно со всеми работать. Приходить и говорить: «Вот у нас есть документы, мы хотим навязать вам часть нашей повестки. Подготовили, продумали, сосчитали и принесли вместе со сметой проработку этого вопроса».
Возможно, в Москве стоило бы вести себя иначе. Мы решили вести себя по-другому и не устраивать здесь шоу для бедных, а заявиться, как команда профессионалов. Все, кто в состоянии это заметить, это заметят.
— Вы широко вовлечены в политическую жизнь. Не хотите сами стать политиком?
Да нет, я не собираюсь и не хочу идти в политику. Меня об этом спрашивала ещё . Тогда началась война, и она сказала: «Что-то вы Захар много выступаете, делаете много заявлений, наверняка вы пойдёте в Госдуму». У нас все мыслят сейчас такими PR-категориями. Просто мир так устроен: если человек где-то появляется, высказывает какую-то точку зрения, то обязательно идёт в политику. У меня нет ни малейшего желания идти туда. Я категорически не хочу работать в администрациях любого уровня в силу своих определённых взглядов. «Наше дело маленькое, Россию спасти, как говорит мой друг — , просто есть вещи, которыми кроме меня никто не занимается, и никто о них не говорит.
— Не связан ли ваш отъезд с Донбасса с тем, что вы фактически стали превращаться в политика?
Никто бы меня не принудил в Донецке заниматься какой-либо политической деятельностью. Но понемногу я действительно стал становиться публичной персоной, публичным политиком в Донецке, даже не являясь им. Я был советником главы Донецка по широкому своду вопросов, связанных с информацией и культурой, а также заместителем командира батальона.
До главы ДНР Александра Захарченко по любому вопросу было не дозвониться, поэтому 90% комментариев по Донбассу давал я. У всех возникало ощущение, что я много на себя брал в плане ответственности, но я бы вообще ничего на себя не брал и не давал бы никаких комментариев, но тогда люди вообще ничего не знали бы про Донецк и Донбасс.
Сейчас ситуация на Донбассе перешла из героического режима в режим государственного строительства, а это уже не моя история, я не занимаюсь государственным строительством. Я был там в самые сложные годы, а сейчас время строить, время администраторов, железных управленцев фабрикантов и заводчан.
— Знали ли вы убитых в ЦАР журналистов? В интервью ваш коллега говорил, что война для него — это свобода. Согласны с этим утверждением?
Я знал и Орхана, и Сашу Расторгуева, Не могу сказать, изменила ли меня война или нет. На самом деле это естественный процесс, как рождение детей или жизнь в браке. Она меняет тебя так, как ты сам этого не замечаешь, потом люди встречают тебя спустя 5 лет и говорят, как сильно ты изменился.
Ужасы войны смотрятся иначе на телеэкране, но когда ты непосредственно там, всё это перестаёт на тебя как-либо влиять, ты привыкаешь — где-то бомбят, где-то стреляют, а ты просто это видишь и никаких особенных эмоций по этому поводу не испытываешь.
Я ничего плохого не хочу сказать про Орхана, но в его позиции были определённые кульбиты. С одной стороны, война даёт свободу, с другой стороны, он в последнее время жёстко выступал против Донбасса, мы с ним как раз сталкивались по этому поводу.
Донбасс хотел истинной свободы, и именно поэтому 99% армии ДНР состоит из местных жителей, которые не уходят из нее, и текучка там несопоставима с текучкой в вооружённых силах Украины.
Да, война действительно даёт ощущение той самой свободы. Это мне сказал Леонид Абрамович Изуфович в самом начале войны, когда человек кладёт на весы свою собственную жизнь, никакого более свободного выбора не существует. Тем более даже оголтелые либералы знают, что на Донбассе зарплата 16 20 тысяч рублей у военнослужащих — фактически ты бесплатно отдаёшь свою жизнь. И готов отдать её за идею, потому что другой мотивации у них нет. Здесь только личный человеческий выбор пойти и свою жизнь принести в жертву.
— Вы вернулись в Москву фактически из зоны боевых действий. Как себя ощущаете?
Я не могу сказать, что произошёл какой-либо небывалый слом. Я не сидел в окопе с утра до вечера. Порой мы сидели в казарме,что-то обсуждали, а порой выезжали на позиции. Я никуда далеко от мирной жизни и не уходил. Там дети со мной жили с женой. И, собственно, в Москву приезжал несколько раз в месяц на 2 3 дня, снимал свои программы. Поэтому нельзя сказать, что после жизни на Донбассе я впервые увидел, что такое мирная жизнь. Возможно, был такой момент, когда я приехал зимой 2015 года в Москву, у меня было какое-то озверение, от того, что я только что увидел. Я в форме, грязный, стоял где-то посреди мирного города и чувствовал какое-то отторжение.