Ещё

Волокита, пенсия и тараканы. Чему удивляются гости и новые жители Саратова 

Фото: Свободные новости
Россия не отличается особой приветливостью для жителей других стран — ни с точки зрения законодательства, ни с точки зрения удобств жизни. Тем не менее, некоторые люди до нас доезжают. Студент-иностранец, беженка с Донбасса и бывший рабочий-мигрант рассказали нашему корреспонденту, что им пришлось здесь пережить.
Без воды, но с тараканами
Когда Жереми впервые приехал в Саратов как студент по обмену, большим сюрпризом для него стало то, что мало кто из россиян владеет хоть каким-нибудь иностранным языком.
— Приходилось объясняться и по-русски, и по-обезьянски, — смеется молодой француз из города Клермон-Ферран. В своем университете он изучал славянские языки и культуры — русский немного знал, но еще не практиковался. — Хорошо, нам помогала девушка, работающая с иностранными студентами. Она говорит на французском и была симпатична с нами.
В учебе непривычным показалось, что расписание часто меняется, а иногда преподаватель не приходит на занятие вовсе, но об этом не предупреждает деканат.
Тем не менее, Жереми встретил здесь много хороших людей (особенно иностранных студентов), а когда после одного семестра учебы в саратовском вузе вернулся домой, то почувствовал, что скучает по Саратову.
Жереми в гостях у друзей смотрит чемпионат
В августе прошлого года он вернулся в наш город уже как студент первого курса магистратуры. Первое время снимал квартиру, а потом переселился в общежитие для иностранных студентов, где прожил почти год. Сказать, что Жереми там не понравилось, — не сказать ничего.
— В общаге почти никогда не было горячей воды, комендант заходил в нашу комнату в наше отсутствие, а по моим блюдам гуляли тараканы. Да-да, я не преувеличиваю, я их видел много раз! — описал свой опыт француз.
Сейчас Жереми путешествует по прибалтийским странам и дистанционно ищет себе квартиру. Изменчивое российское миграционное законодательство преподнесло ему маленький сюрприз: по новым правилам, вступившим в силу с 8 июля, арендодатель должен заключить с иностранцем договор, заполнить уведомление о постановке на миграционный учет, своевременно подать его — а затем передать иностранцу отрывную часть бланка этого уведомления. Делать это владелец квартиры должен будет каждый раз, когда Жереми будет въезжать в страну. Если он вдруг забудет предупредить об этом арендодателя, тот подпадет под штраф. Во Франции таких правил нет.
Вопрос: много ли арендодателей согласны на такие условия? Своим мнением поделилась 58-летняя саратовчанка Евгения Александрова, которая сдает в аренду однокомнатную квартиру.
«Зачем мне это нужно?! Я просто не буду сдавать жилье иностранцам. Ходить отчитываться, заключать договор, платить налоги… — отмахивается женщина. — Пенсия у меня маленькая, квартплата почти вся уходит на коммунальные услуги — а на оставшиеся деньги я не собираюсь кормить наших чиновников и силовиков. Да и с нерусскими связываться я желанием не горю, особенно с кавказцами. Можно, конечно, сделать исключение — но если это будет француз, который выглядит как Ален Делон, и желательно как Ален Делон в молодости».
Жереми в обычной жизни не похож на вышеупомянутого секс-символа. Всюду ходит в спортивном костюме («так удобно»), в таком же виде выкладывает свои фото в социальных сетях. «Гоп стайл Франс» — комментируют его друзья.
Жереми в Саратове
Интегрироваться в русское общество, по его словам, непросто.
— У вас совсем другой менталитет, из-за этого сложно дружить с российскими студентами. Россия — типичная страна, отравленная влиянием либерализма, из-за этого все россияне, с которыми я общался, смотрят на мир и на людей деньгами. Некоторые вообще не будут общаться с людьми, у которых нет дорогих одежд или красивой машины. В Европе такое тоже есть, но не так сильно выражено, — делится впечатлениями француз.
Волшебная пенсионная арифметика
Семья Жабыко приехала из Донецка в августе 2014 года, в разгар войны. Последние два с половиной месяца на родине они прожили в подвале жилого дома, а потом их эвакуировали и в рамках распределительной квоты направили в Саратов.
Тогда в нашем регионе была громкая кампания в поддержку беженцев из самопровозглашенных республик ДНР и ЛНР. Депутаты, общественники, чиновники призывали жителей селить у себя пострадавших и жертвовать им вещи первой необходимости. Беженцев, прибывших централизованно, направляли в спешно приготовленные пункты временного размещения (ПВР).
— В Саратове прожили в пункте временного размещения три месяца. А потом нас бросили, как собачат, в Петровске. Условия проживания и питания в петровском ПВР были ужасные, а сам он находился у черта на куличках. Мы попросили перевести нас в такое место, где мы могли бы найти работу. Тогда направили в балаковский ПВР — спасибо, что продержали там почти год, — описывает Ирина Жабыко географию своих скитаний.
Уже в конце 2015 года региональные чиновники отчитались, что все поставленные задачи «успешно выполнены». Беженцев спешно «попросили» из пунктов временного размещения.
59-летний Виктор Жабыко 27 лет трудился в шахте. На родине — до переезда в Саратовскую область — он уже пять лет получал пенсию по вредности как подземный рабочий. В России же удалось оформить пенсию не так давно — после получения вида на жительство.
Его 56-летняя супруга Ирина вышла на пенсию незадолго до отъезда в Россию.
— Думала, за невыплаченные месяцы вернут — не выплатили. Стаж засчитали меньший: я привезла справки с работы — сказали, они подписаны разными чернилами. Какая разница, печать-то стоит! Что было, тем и написали, там война шла! — восклицает Ирина Филипповна и продолжает: — Пенсия у меня мизерная — 6500 рублей. До этого была 7300. Поработала два с половиной месяца летом — а у меня сократили пенсию. Сказали, потому что работаю. Но я ведь налоги отчисляла с зарплаты! Непонятно, за что сократили пенсию, и нигде ничего не могу добиться.
Вместе с ними переехал сын с невесткой и двумя детьми, третий ребенок родился здесь. Молодой семье дали материнский капитал. Рассказывают, что рассчитывали на эти деньги купить жилье в Балакове — но выяснилось, что этого недостаточно. Хватило только на домик в Духовницком.
— Сыну очень тяжело. Он с образованием, опытом работы, а вынужден заниматься очень тяжелым трудом, в коровнике, — сокрушается Ирина Жабыко. И робко интересуется: — Скажите, вот нам, двум пенсионерам, причем я работаю, — дадут кредит на самую маленькую-премаленькую квартиру в городе?
Ирина Жабыко признается, что не ожидала трудностей, с которыми ей пришлось столкнуться на новой родине.
— Продолжаю работать на двух работах — гардеробщицей и озеленителем летом в парке — да что толку, все равно ни на что не хватает… На третью работу, что ли, выйти? Да я загнусь так. Жить очень-очень тяжело. Местные, с кем мы здесь знакомы, тоже еле концы сводят. У нас в Донецке ты хотя бы знал, за что получаешь и к чему стремиться, а тут — нет… Но возвращаться назад уже нет смысла, да и хватит нам пережитого там, — вздыхает Ирина Филипповна.
2014 год. Прибытие очередной группы беженцев из ДНР и ЛНР в Саратов. Архив ИА «Свободные новости»
Артистами стали или актерами?
— Как ваши дела, бабушка? Заходите, отдыхайте, пожалуйста! — обращается к входящей пожилой даме продавец и ставит перед ней табурет с подушкой, украшенной восточным орнаментом (действие происходит на одном из рынков Саратова).
— Да всё по-старому, болеем. Ой, храни вас Господь! Чистенько у вас, всё всегда свежее — хороший народ! Не всякий русский догадается стул предложить, а вы… — бабушка крестится и шепчет молитву.
Продавец зачерпывает горсть кураги «на компот» и кладет ей в тряпичную сумку. Бабушка рассыпается в благодарностях и начинает креститься и причитать еще интенсивнее.
Я прошу рассказать щедрого продавца о своей мигрантской жизни — но он с радостью сообщает, что пять лет как гражданин России. Зато провожает в ларек к продавцу, у которого есть трудности с российским миграционным законодательством.
— Дядя, журналист хочет с тобой поговорить, — обращается он к соседу. На вид два продавца выглядят почти ровесниками. Просто «дядя» — уважительная форма обращения к мужчине старшего возраста в восточной традиции.
— Не знаю, артистами стали они или актерами! — сразу закипает «дядя». — Они даже не хотят объяснить, куда надо идти, к кому обращаться. Зайдешь — только деньги потерять, время потерять. Без посредника, без любимчика, без далянчика (словонепонятной этимологии, придуманное собеседником. — Прим. ред.) не принимают документы. Кто больше платит — они хорошо поют, кто еще больше платит — хорошо танцуют!
Оказалось, такими словами собеседник описывает общение с сотрудниками миграционного отдела полиции, не желающими давать ему гражданство. 33-летний Алкос приехал в Саратов из кишлака Чарку рядом с таджикским городом Исфара (бывший Ленинабад) в 2006 году, сразу после армии. Первые годы вел жизнь обычного трудового мигранта: «делал евроремонт, евро-копал, евро-таскал, евро-ломал», ездил на родину каждые три-шесть месяцев. Со временем завел семью, перевез ее сюда, осел, получил сначала разрешение на временное проживание (РВП), потом вид на жительство.
— Спрашивают: у тебя у папы есть гражданство, или у мамы, или жены? — Я говорю: нет. — У тебя есть высшее образование? — Я говорю: нет. Потому что после распада Советского Союза у нас гражданская война началась, потом армия забрала — я не успел учиться. Но у меня есть ИП — я плачу налоги, соблюдаю закон. У меня здесь собственный дом. 12 лет тут живу. Недавно прошел курсы, 12 тысяч за это брали — сам лично экзамены сдавал. Вот, — Алкос достает ксерокопию сертификата бетонщика. — Год назад за какое-то фуфло давали гражданство — за какое-то свидетельство сварщика, штукатурщика… А сейчас, видно, бабла им не хватает — они придумали еще основания.
У его супруги, также как и у него, вид на жительство. У троих детей, младшая из которых родилась в России, — РВП. По словам Алкоса, это создает массу неудобств: свой временный статус надо регулярно продлевать, а «гражданство — это навсегда». Вот уже три года семья не ездила на родину. Во-первых, Алкос боится оставить без присмотра свой бизнес, в который вложил много сил и средств. Во-вторых, опасается, что на обратном пути его не впустят в страну даже с видом на жительство, — он слышал о таких случаях.
Алкос догадывается, что в миграционной сфере «имеет место коррупция»: «Я видел собственными глазами, что у некоторых людей нет никаких оснований — но они получают гражданство! Я и сам готов отдать деньги, если бы знал кому…».
Он уже пробовал обращаться к услугам сторонних организаций по вопросу получения гражданства, но это не принесло желаемого результата: «Везде в карман затарят орех, на уши лапшу вешают — и всё. Много чего обещают, но ничего не делают, только деньги берут», — говорит собеседник.
Несмотря на всё это, собеседник утверждает, что «Россия — демократическая страна, щедрая душа». А бывают страны — например, Таджикистан — «которые диктатурские, коррупционные».
— Нас, конечно, никто не заставляет сюда приезжать, но жизнь такая… У нас в Таджикистане платят копейки. Мы свободные люди, имеем право приезжать, где лучше жизнь и есть работа. Русские же тоже уезжают в Италию, Испанию, — говорит Алкос.
Собеседник не скрывает, что местные относятся к нему по-разному.
— Кто нормально, кто скажет, что я — чурка. Я тогда ему говорю: мой дед на войне кровь отдал, за будущее твое и мое воевал! У моего папы до сих пор эсэсэрский паспорт остался. Если и так человек не понимает, я ему говорю: да тут в России чисто русских и не осталось-то. Потому что тут много лет татаро-монголы были.
— А сейчас негры на футбол приезжали, — с ухмылкой вставляет реплику один из продавцов-зевак.
— Да, нация России станет немного больше, — улыбается Алкос. Потом вдруг становится серьезным и говорит: — Наш народ — как рабы, что там, в Таджикистане, что тут — мы здесь никто. А я один раз на свете живу, я хочу жить как человек!
— А россияне здесь живут как люди? — спрашиваю.
— Нет, тоже многие живут как рабы. Бедных много. Тут же инфляция: одно окно дает, другое берет — триста рублей добавят, пятьсот вытащат. Я вижу, что люди мало стали покупать, потому что им меньше платят, — отвечает предприниматель.
Но в любом месте живется хорошо людям обеспеченным, считает Алкос:
— Если ты богатый — тебя все слушают. Даже, можно сказать, хлопают. Даже обнимают. Ты, значит, грамотный человек, не дурак. Потому что у тебя есть власть, и ты богат. Если у тебя есть деньги — на всё глаза закрывают, — сыплет он очередной восточной мудростью, которая и не мудрость вовсе, а жизненный факт.
Напоследок собеседник огорчается, что я ничем не могу помочь ему в получении гражданства. Просит не указывать его имя и не соглашается на фото — боится проблем с миграционными службами: «А то скажут: уйди на свою родину, если ты такой умный! Сейчас умные никому не нужны».
Один из рынков Саратова
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео