Карантин
Мода
Красота
Любовь
Звёзды
Еда
Психология
Фото
Тесты

«Я заходил в клетку, как на войну». Что говорил Нурмагомедов в эфире Первого канала

пришел на Перый канал и больше часа отвечал на вопросы о спорте, жизни, настрое, семье и многом-многом другом.
«Я заходил в клетку, как на войну». Что говорил Нурмагомедов в эфире Первого канала
Фото: Sport24Sport24
Sport24 собрал самые важные моменты первого большого интервью Нурмагомедова после победы над .
О деньгах
«Если вы меня спросите насчет денег, если они у хорошего человека, в этом нет ничего плохого. Но главное ли деньги? Для меня нет. В этом бою для меня на первом месте стояла честь семьи, честь нашей родины, которую соперник оскорблял. Я не думал, что захожу на соревнования и так далее. Я туда заходил, как на войну. Был готов идти до конца»
О балансе между волнением и страхом
«Страх и волнение стоят на грани. Волнение – хорошо, но когда ты начинаешь испытывать страх, ты не можешь контролировать себя, у тебя ничего не работает. От волнения же наоборот. Если найти в этом баланс, придет успех. Я начал контролировал это только с годами. Чтобы стать чемпионом, надо много трудиться. Это и опыт, и то, как ты будешь слушать своих угловых, как ты будешь вести себя до боя. Та же дуэль взглядов очень многое меняет. Что бы Конор не говорил, посмотрите, куда он смотрит. И посмотрите, куда я смотрю. Глаза не врут. Он не смотрел мне в глаза. Чувствовал, что смотрит куда-то в середину. Чем ближе к бою, тем больше он ломался. В клетке я посмотрел на него и все понял»
О поддержке
«В первую очередь сказал бы болельщикам большое спасибо. Я почувствовал большую поддержку. И когда я выходил на бой, я об этом и думал. На меня были направлены камеры, и я знал, что миллионы людей на меня смотрят и ждут моей победы. И это очень сильно меня мотивировало. И про себя я думал: «Я до конца пойду. Сейчас клетка закроется»
О прыжке
«У нас в стране символ – орел. Орлы в клетке не сидят. Я UFC предупредил заранее: побольше охраны. Я подумал: Конор что, три раза постучал и решил, что на этом все закончилось? Я хотел дать понять, что в России, такое не прощают»
О поздравлении Путина
«Это большая честь, когда Владимир Владимирович поздравляет лично, оценивает труд. Я бы сказал не только мой труд, но и труд моего отца. Мы провели в зале больше 25 лет. Очень приятно, что Владимир Владимирович нас поддержал. Да и я вообще, я чувствую, что вся страна меня сильно поддержала. Никогда не был в этом амплуа, и эта навалившаяся известность на меня давит. А что делать? Спасибо Владимиру Владимировичу за то, что оценил мое выступление. Очень приятно»
Об отце и матери
«Я, наверное, хотел бы сказать Всегда «папа, папа», а про маму забываю. Я хотел сказать, что маму-то я люблю больше, чем папу. Только, пожалуйста, папе не говорите»
«Выговор со стороны отца уже был. Все, что я делал в жизни, у меня была цель в голове — как сделать отца довольным. Он никогда меня не хвалил, но всю жизнь я пытался получить его похвалу. Это для меня все. Самое большое наказание для меня его игнорирование, когда я допускал ошибки. Он, скажем так, не уделял мне внимания, говорил пару ласковых слов. И все, следующая неделя тяжело проходила, потому что мы дома вместе, в зале вместе — постоянно вместе. И недовольного отца не хотелось видеть»
О тяжелой весогонке
«Перед боем с Макгрегором я спал так хорошо, как никогда прежде. Знаете почему? Потому что за сутки до этого вообще не спал. У меня была очень серьезная сгонка веса, я сделал вес за семь часов до взвешивания. У меня были приступы, меня рвало, хотя ничего не было внутри. Ну очень плохо себя тогда чувствовал. Я бы этого, наверное, не рассказал, если бы проиграл, поскольку это звучало бы как оправдание. Все хорошо, все позади, но на самом деле мне было очень плохо»
О важности образования
«В жизни самое важное то, с чем ты умрешь. Кем бы ты ни был — уборщик, инженер, преподаешь в начальной школе. Любой человек зарабатывает по-своему, у каждого своя профессия. Но у всех конец один, одна яма. Для себя самое важное — с чем я уйду. Спросит меня Господь, выиграл ли я Конора? Конечно, не спросит — ему это не интересно. Он меня спросит о другом: «Что ты говорил, что ты делал?» За все отвечу — это для меня самое важное. Я сам для себя знаю, кто я есть. Моя цель — построить у себя в селе школу, садик, общеобразовательные места, потому что самая большая проблема человека — когда у него нет мозгов. Мышцы есть у всех. Человек должен читать, уметь писать, должен уметь слушать. Он должен видеть перед собой учителя с детства, потому что без образования очень тяжело»
О том, какой прием заставил сдаться Макгрегора
«Не все поймут. Это был перелом челюсти. Весь захват был направлен на то, чтобы давить челюсть. Когда тебя душат, ты можешь уснуть, а когда ломают челюсть Где не ломается дух, ломаются кости. У него не было варианта. Это было волевое усилие. Я все вложил в этот захват. Но честно сказать, я охотился на шею, а вот как попалось. Мы же отрабатываем, часами боремся каждый день. Когда поймал его, я понял, что надо дальше затягивать. Просто многие думали, что это шея. Он хорошо защищался, опустил подбородок и думал, что на этом остановится. Думаю, что он просто не ожидал, насколько крепкими будут объятия»
О UFC
«Они уже ведут переговоры по моему следующему бою. Но я говорю: «Не-не-не, подождите. Вы мою команду наказали и хотите, чтобы я с вами переговоры вел?» Такого никогда не будет. Пока не решите проблемы моей команды, моих братьев — вообще не звоните мне»
О сыне
«Думаю, он пойдет по моим стопам. Домой пришел, смотрю, а он спит на моем поясе, прихватил его чуть. Конечно, ему еще и годика нет, он вряд ли понимает, что делает. Если честно, мне бы не хотелось, чтобы он прошел то, через что я прошел. Люди не видят всего того, что происходит. Они видят только то, как я выхожу и дерусь. Но никто не видит, сколько у меня было операций, как я полтора года назад чуть не умер, когда гонял вес. И это опасно. Вроде, ты профессиональный спортсмен, но одновременно и практически инвалид. Я бы хотел, чтобы он занимался олимпийским видом спорта. Но точно, он будет заниматься спортом. Нам нужны сильные ребята»