Ещё

«Цирк вытаскивает эмоции наружу». Директор цирка — о любимой работе 

«Цирк вытаскивает эмоции наружу». Директор цирка — о любимой работе
Фото: АиФ-Омск
Чтобы поговорить о новшествах, и не только, «АиФ в Омске» отправился к директору Омского государственного цирка Елене Агафоновой на деловой завтрак в ресторан «Сенкевич», организованный газетой «Омская правда».
Поздняя любовь
, АиФ в Омске: Елена Филипповна, чтобы работать директором цирка, наверное, с самого детства нужно его любить?
Елена Агафонова: В моём случае — нет. В детстве я в цирк ходила только ради мороженого, оно здесь было особенно вкусным. Ни артисты, ни животные меня не трогали, да и цирк в 1990-е был не особо привлекательным: ободранные стены, облезлые звери.
Когда по работе пришлось столкнуться с современным цирком, он выглядел совершенно иначе, и вот тогда я стала его поклонницей.
Увы, многие омичи до сих пор уверены, что в цирках сто лет не делали ремонта, а дрессировщики издеваются над несчастными животными. Я таких всегда приглашаю прийти к нам и посмотреть.
— Приходят?
— Чаще всего соглашаются, правда, не с первого раза. Но когда приходят, становятся нашими друзьями. Не так давно у нас была волонтёр Татьяна Слепцова, она кормит и пристраивает животных, организует акции в детском онкоцентре. Настроена была критично, но после того, как мы её пригласили за кулисы, показали всех животных, приобрели ещё одного поклонника.
В соцсетях она написала: «Люблю факты, и мне их предоставили! И прошу не путать цирк с контактными „зооконцлагерями!“
— В Европе „зелёные“ постоянно трубят о закрытии цирков с животными, о том, что это негуманно. А у нас любимые номера в цирках именно с ними. Традиционному цирку приходит конец? В дю Солей, например, нет зверей.
— Дю Солей не совсем цирк в том понимании, к которому мы все привыкли. У них другая концепция, другая эстетика, другая подача. Это шоу, театр, если хотите. Действительно, цирки с животными в Европе закрываются. Но у них же нет стационарных цирков, как у нас, у них шапито, а это день здесь — день переезда — день в другом городе и так далее. Постоянные переезды для животных — стресс. В заграничных цирках нет никаких ветврачей, животных никто не лечит, в пасть не заглядывает. Европа — это совсем другая история.
— Но и в России требования к аттракционам с животными изменились.
— Да, к примеру, слоны в цирке стали очень редки. В советское время их было много, но сейчас могут работать только те слоны, которые родились в неволе, то есть в цирке или зоопарке.
На сегодня в Российской государственной цирковой компании есть только один аттракцион со слонами — династии Корниловых, и ещё слоны есть в „Уголке Дурова“. Больше их нет нигде.
Не так давно, если вы помните, в Омске были варшавские слоны. Это польские звери, которые стали никому не нужны после того, как там цирки акционировали. Их лет семь назад ввезли в Россию, и они до сих пор гастролируют.
Считаю, что цирк должен быть с животными, но я категорически против жёсткой дрессуры. Знаю тех, кто плохо относится к животным, и пока у меня получается, чтобы они не приезжали в Омск.
— Сейчас в Омском цирке выступают итальянцы. Отличаются они от российских артистов?
— Любой национальный цирк отличается от нашего. Например, наши артисты знают, что их действия регламентированы: на каждого слона (тигра, собаку) положено столько-то килограммов еды или столько-то помощников. Итальянский цирк, что сейчас выступает, частный, они к такому не привыкли. Омск для них только третий город в России, они всем восхищаются, слышим только: „Белиссимо!“
Надо понять, что они привыкли к шапито, всегда переезжают, сами артисты живут в трейлерах. Для них стационарный цирк непривычен, удивляются, что гостиница у нас в пять этажей.
— Если они итальянцы, то и животные, получается, только по-итальянски понимают?
— Ещё раз вспомню варшавских слонов: у них был дрессировщик-англичанин, и, действительно, они выполняли только команды, произнесённые на английском. Итальянские тигры и слоны, которых привезли братья Коррадо, наверное, понимают по-итальянски, а страусы, зебры и бизоны француза Ивана Дефоржа — по-французски.
Манеж — это здорово
— Вы говорили, что хотите сделать при цирке сафари-парк и детскую студию. Эти проекты пока не реализованы?
— Сразу хочу сказать: я против контактных зоопарков, у нас его не будет. Считаю, нельзя детей к такому приучать. Животное — это не игрушка, а большая ответственность. У детей должно быть уважение к жизни другого существа.
А сафари-парк — это моя идея, которую я вынашиваю и пытаюсь претворить в жизнь. Мы хотим сделать что-то вроде приюта для животных-пенсионеров, которых некуда девать. И артисты их оставили бы, да негде, вот и возят с собой. Хочу, чтобы у нас было по примеру Европы: там возле цирков есть огороженная территория, животные гуляют, люди смотрят, но не трогают. Но пока до её реализации мы не дошли.
Что касается цирковой студии, надеемся открыть её в следующем учебном году. В Омске четыре или даже пять детских цирковых студий при различных ДК. Чего в них нет? Манежей. Они в спорт­залах репетируют. У нас есть манеж, мы его построили в здании, предназначенном для студии. Основной наш манеж в цирке 13-метровый, „детский“ — 9-метровый. Манеж — это же определённая энергетика, ну и безопасность тоже, он со специальным покрытием.
Также у нас есть возможность привлечения артистов, режиссёров для того, чтобы они давали мастер-класс детям. Артисты, кстати, охотно делятся с ребятами секретами профессии. Это даёт нам возможность думать, что мы можем вывести систему обучения на другой уровень. В то же время мы бы хотели привлекать к обучению детей в этой студии и тех специалистов, которые у нас есть. В программу будут включены курсы хореографии и актёрского мастерства. Я считаю, что сегодня цирк — это прежде всего личность артиста. А чтобы она была, её нужно взращивать, заниматься.
Мы обязательно планируем сотрудничать и с теми студиями, что уже существуют, например, можем предложить им на нашей базе что-то репетировать. Вариантов множество.
Роман сложился
— Раньше оркестр омского цирка всегда сопровождал выступления, сейчас же всё больше „фанеры“. Почему?
— Я очень уважаю Сергея Ефимовича (Ройз, бессменный дирижёр оркестра цирка. — Ред.), и наш цирк — один из немногих, кто не сократил свой оркестр. Но артисты зачастую не хотят работать под живую музыку, отвыкли. Когда артисты говорят, что хотели бы работать под оркестр, у них есть ноты и навык работы под оркестр (животные же должны привыкнуть к такому звуку), мы всегда им такую возможность предоставляем. Тот же дю Солей работает и под фонограмму, и под оркестр. Никогда уже не будет цирков, которые работают только под оркестр. Всегда будет синтез — оркестр и фоно­грамма.
»ЖИВОТНЫЕ — ЭТО ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. У ДЕТЕЙ ДОЛЖНО БЫТЬ УВАЖЕНИЕ К ЖИЗНИ ДРУГОГО СУЩЕСТВА».
— Какие черты вас больше всего поражают в цирковых артистах?
— На мой взгляд, одна из причин того, что мой роман с цирком сложился — в циркачах есть то, чего нет во мне. Они ежедневно рискуют своей жизнью. Смотрю на них и думаю: «Ну как вы так?» Удивительнейшие люди, я бесконечно преклоняюсь перед их мужеством.
Сейчас время коммерческое, есть люди, которые монетизируют своё мужество и успехи, они достаточно хорошо зарабатывают. Однако это деньги, которые, с точки зрения обывателя, не стоят таких рисков.
Но хорошо, что есть люди, которые в наше безэмоциональное время готовы эти эмоции подарить. Самая главная задача цирковых артистов — дать человеку возможность испытать разные эмоции: страх, ужас, сочувствие, сопереживание. Цирк эти эмоции вытаскивает наружу, это один из видов искусства, который даёт возможность человеку почувствовать себя живым.
— Вопрос как к директору цирка, жене и маме: как вы всё успеваете?
— В современном мире главное — энергия. Мне кажется, я умею её получать: я позитивный человек, всегда верю в лучшее, хорошо отношусь к людям. Окружение должно быть правильным, а у нас в цирке очень хорошая команда. У меня хорошая семья, хорошие друзья. С таким окружением всё получается.
Видео дня. Что стало с Леоновой, которую муж бросил с 7 детьми
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео