Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Они боролись с системой, их сажали в тюрьму. Теперь за них сражаются музеи

Выставка памяти , открывшаяся в Мультимедиа Арт Музее (МАММ), дополняет мемориал Второму авангарду, который столичные музеи активно возводили весь уходящий год. Некоторые из этих выставок еще можно увидеть. Обо всем по порядку рассказывает обозреватель «Ленты.ру» .
Они боролись с системой, их сажали в тюрьму. Теперь за них сражаются музеи
Фото: Lenta.ruLenta.ru
«Оскар Рабин. Hommage» Мультимедиа Арт Музей, Москва
Видео дня
Почти все, что здесь будет висеть до 17 февраля, — из частных рук: Фонд Иветы и Тамаза Манашеровых U-ART, Tsukanov Family Foundation, собрания Михаила Алшибая, Эрика Багдасаряна etc... В выставке поучаствовала и Третьяковская галерея, дав, в частности, знаменитый серо-желтый «Оптимистический пейзаж».
Оскар Рабин (1928 — 1918), один из лидеров московского нонконформизма, живописец, избравший предметом своего искусства не просто русское бедное, но советское бытовое, от помойки до газеты «Правда» и паспорта с изъятой нынче пятой — про национальность — графой, умер 7 ноября во Флоренции, накануне открытия выставки, которую приехал готовить. На 40-й день МАММ открыл посвященный художнику проект «Оскар Рабин. Hommage» (куратор — ), собрав 80 работ для выставки меньше чем за месяц.
Работ даже слишком много. Помимо графики из коллекции Александра Кроника (некоторые из этих листов участвовали в выставке Рабина 2013 года) и ранних вещей, висят коллажи 1990-х, французские пейзажи и натюрморты — с 1977 года художник, выдавленный из СССР и лишенный гражданства, жил в Париже. Он был там весьма успешен, но селедка на газетке («Неправда», 1975) и селедка в Париже — не один и тот же сюжет.
Рабина последних лет жизни успели запечатлеть в двух фильмах, которые можно увидеть на выставке, — в новом «Оскаре» режиссеров Александра Смолянского и и картине «Счастливый путь», снятой несколько лет назад Татьяной Пинской и . Оглядываясь на жизнь Рабина, понимаешь, что это был на самом деле счастливый путь. Работал до последнего, сохраняя острый глаз и ясность ума — это ли не главная удача. В Третьяковской галерее в 2008 году прошла ретроспектива Рабина. Из окна его парижского ателье открывается вид на Центр Помпиду, в котором висят и его, Рабина, работы. А ведь в Париже он оказался только в 50 лет.
Сын врачей, выпускников Цюрихского университета, — мать латышка, отец еврей, в 13 лет остался сиротой — но ему повезло попасть в студию Евгения Кропивницкого. И в 1949-м он к нему вернулся — после пары лет обучения в Рижской академии художеств и изгнания за формализм из Суриковского института. Кропивницкий, его жена, сын и дочь Валентина, вышедшая замуж за Рабина, стали его единственной семьей. Вместе с Кропивницким он создал в конце 1950-х Лианозовскую группу —неофициальное художественное объединение, в которое, помимо них двоих, входил , Лидия Мастеркова, поэты , , писатель .
«Дамба. Клумба. Облезлая липа. Дом барачного типа. Коридор. Восемнадцать квартир. На стенке лозунг: МИРУ — МИР!»
Эти строки Игоря Холина — абсолютное литературное воплощение живописного языка Оскара Рабина, об искусстве которого в пасквиле «Московского комсомольца» 1961 года писали, что оно «оказалось гнуснейшей пачкотней наихудшего абстракционистического толка». Хотя абстракций у Рабина как раз и нет. Но то, что он делал, было далеко не мейнстримом. Рассказ о Бульдозерной выставке, одним из инициаторов которой был Оскар Рабин, следует начать с 1969 года и выпуска инструкции Моссовета о том, что для устройства любой выставки требуется разрешение МОСХа. При этом выставляться имели право только члены Союза художников, а вступить в Союз могли только те, кто участвовал в выставках. Заколдованный круг можно было только разорвать, и 2 сентября 1974 года Оскар Рабин и Александр Глезер вместе с и отправили в Моссовет письмо, заявляя о своих планах устроить выставку на пустыре в Беляево. Им официально рекомендовали этого не делать — но формально не запретили, и 15 сентября выставка состоялась. Рабина с Глезером милиция задержала на 15 минут у метро, поэтому к началу они не успели, а когда подошли, бульдозер уже крушил картины и переодетые милиционеры заламывали руки художникам. Фотография Рабина, повисшего на бульдозере, обошла западную прессу — у выставки было не менее пятисот неслучайных зрителей. После явления в Манеже в 1962-м, когда он осмелился поспорить с Хрущевым, «Бульдозерная выставка» стала второй и самой яркой акцией художественного неповиновения. А Рабин вошел в историю как ее главный герой.
. Московский альбом. Мультимедиа Арт Музей, Москва
Оскар Рабин еще и один из персонажей выставки Виктора Пивоварова, открытой до 3 февраля. Его «Московский альбом» объединил новый, 2017 года, ностальгический живописный цикл «Москва, Москва!» и три старых альбома, которые представляют главный интерес.
Альбомы — один из любимых жанров Виктора Дмитриевича Пивоварова (родился в 1935), ставшего в 1960-х вместе с фактически изобретателями этого жанра. Пивоваров когда-то придумал для альбомов название «конклюзии» — этим термином обозначают и курьезные барочные вирши, и оды во славу, и вполне серьезные заключения и выводы. Все эти смыслы здесь не чужие.
В какой-то степени альбомы были продолжением иллюстраций — многие художники этого круга жили в СССР за счет оформления детских книг. Тут важно понимать, что хотя ко Второму авангарду, как метко назвал эту эпоху художник , мы причисляем всех, кто так или иначе работал «в стол», неподцензурно, не имея возможности выставляться, нонконформистами, в строгом понимании этого слова, были «лианозовцы» Рабин и Немухин. А, например, Илья Кабаков или , зарабатывавшие иллюстрацией детских книг, — нет, поскольку жили пусть не самым любимым, но профессиональным трудом.
Пивоваров же, в отличие от друзей и коллег долгое время относился к подобной работе как основной. Но и ему этого оказалось мало. И хотя он продолжает заниматься книгой по сей день, только уже не детской, и несколько лет назад, среди прочего, вышел «Николай Николаевич» Юза Алешковского с рисунками Пивоварова (ни один крупный столичный магазин не взял тогда эту книгу, содержащую «нецензурную брань и непристойные изображения»), альбомы — акварельные «сериалы» из жизни одиноких людей — вытеснили в творчестве Пивоварова прочую графику.
Здесь висят никогда прежде не выставлявшиеся альбомы «Если» (1996) и «Флоренции» (2005 — 2010) (где Флоренция — это тоже Москва). Но больше всего зрителей скапливается у «Действующих лиц» (1996), среди которых много узнаваемых персон. На одном из листов изображена мастерская Кабакова на Сретенском бульваре (тут уместно напомнить, что ретроспектива его все еще идет в Новой Третьяковке). В саркастической аннотации к акварели история обитателей этого места встанет в полный рост: «Кабаков 1, Булатов, Шварцман, Кабаков 2, Рабин, чердачный котенок, Шифферс. Сзади неизвестные молодые художники». «Рабин — для нас это важно. И Кабаков 2 — маленький плачущий мальчик, жалующийся на свою судьбу».
. Диалог Когда искусство становится частью ландшафта. Часть III Мультимедиа Арт Музей, Москва
Дмитрий Краснопевцев (1925 — 1995) — третий герой, чья выставка работает до 24 февраля. Точнее, выставка не его одного — метафизические, близкие к сюрреализму натюрморты художника (а Краснопевцев писал исключительно натюрморты, в прямом смысле — мертвую натуру) встроены, вмонтированы в гигантскую, на весь зал Мультимедиа Арт Музея, скульптурную инсталляцию молодого художника Евгения Антуфьева.
Это третья часть долгоиграющего проекта Антуфьева «Когда искусство становится частью ландшафта», предполагающего его диалог с культурными артефактами, созданными до его рождения. Первая часть была показана в археологическом музее в Палермо (Сицилия) в рамках прошедшей этим летом международной выставки Manifesta. Скульптуры, созданные для второй части, внедрены в экспозицию московского Музея — мастерской Сергея Коненкова. Наконец, третья часть — диалоги с Краснопевцевым, в которых Антуфьев опирается на меланхолические интонации дневников, оставленных живописцем: «Умершие народы, мертвые города, звезды, деревья, дома, языки, боги, религии, книги, умерший жемчуг и бирюза, мертвые души, мертвое море, мертвый переулок...» Вазы, маски, камни, раковины, древности — все, что мы видим на холстах, так или иначе воспроизведено в объеме. Аллюзии слишком буквальны, это уже не диалог, а, скорее, повторение урока, но счастье — видеть сразу столько работ Краснопевцева.
Можно соглашаться или нет с декорациями Антуфьева, но вряд ли в них стоит погружаться всерьез, потому что не он, а Краснопевцев является автором замкнутого, как в его натюрмортах, пространства выставки, в которую можно погружаться до бесконечности. И очень понятно, чем так пленялись в 1960-х первые коллекционеры его работ. Среди них самым страстным и верным был , устраивавший квартирные выставки художника — первая состоялась в 1962 году.
Поэтика рубежей. Эстонское искусство 1918 2018 Новая Третьяковка
Спешите, выставка открыта до 27 января. Это плод совместного творчества Третьяковки, Художественного музея Эстонии (Таллин) и Тартусского художественного музея. Экспозиция посвящена столетию обретения Эстонией независимости (впервые это случилось в 1918 году). Соединив корпус работ эстонских художников советского периода, оказавшийся в Третьяковской галерее, с творениями мастеров довоенного эстонского модернизма, послевоенного соцреализма и тем, что создавалось в Эстонии уже в XXI веке, нам попытались показать весь спектр. Но весь ли?
Возвращаясь к теме Второго авангарда, замечу, что первое имя, возникающее в памяти при упоминании об эстонском искусстве, — Юло Соостер. А его работ тут меньше, чем ожидалось, чем хотелось бы, чем могло бы быть.
Юло Соостеру (1924 — 1970) и его учителю в Тартусской высшей художественной школе Эльмару Китсу (1913 — 1972) в экспозиции посвящен раздел «Учитель и ученик». Понимая, что без Соостера не обойтись, эстонский куратор выставки Эха Комиссаров предпочла минимизировать его присутствие: на 18 холстов Китса — семь Соостера. Он учился у Китса шесть лет, до 1949 года, когда по обвинению в антигосударственном заговоре Соостера и еще пятерых студентов отправили в ГУЛАГ, в Караганду. В статье к каталогу читаем, что Соостер, как ученик Китса, «шел похожим с ним путем». За эту фразу неловко: Китса, приличного художника импрессионистической школы, пытаются втащить в историю искусства на хвосте прославленного ученика. По работам Китса легко судить, какой был строй на дворе: в 1945-м у него еще торжественное празднование Первомая с красными знаменами, а в 1960-х уже абстрактные композиции — в Таллине художники чувствовали себя свободнее, чем в Москве.
Но Соостер не был в Таллине. Освободившись в 1956 году, после реабилитации он пытался там легализоваться. В местном союзе художников с него потребовали представить работы, он поехал рисовать на сланцевые рудники, но такое искусство не подошло. Соостер уехал в Москву, женился на Лидии Серх, с которой познакомился в лагере, стал москвичом. Мастерская Соостера на Сретенском бульваре была расположена бок о бок с кабаковской. Вокруг него все вертелось, он был лидером, гуру, потому что независимость его не была ни выученной, ни вымученной — в отличие от учителя, Соостер не имел склонности к конформизму и торжественных заседаний не писал.
У Соостера не было советского бэкграунда, он был западный человек. И западный художник. Это легко считывается, например, в мультфильме Андрея Хржановского «Стеклянная гармоника». Соостер был московским героем, к 90-летию которого, тем не менее в Москве не устроили даже приличной выставки (маленький галерейный проект и крошечная выставка в посольстве Эстонии в 2014-м — не в счет). На нынешней выставке висят графические «Можжевельники» и абстракция из Третьяковки, оттуда же лагерный рисунок. И четыре ранних живописных автопортрета — из Таллина и Тарту. Три из них 1954 года: автор еще в лагере. Один из этих трех — тот, что автор назвал «Страх», намекает на «Крик» Мунка. Только здесь не придуманный сюжет.