Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Судьбы людей представлены в экспонатах музея истории ГУЛАГа

Дети тех, кто погиб в машине исправительно-трудовых лагерей, рассказали «ВМ» истории своих семей.

Судьбы людей представлены в экспонатах музея истории ГУЛАГа
Фото: Вечерняя МоскваВечерняя Москва

, заместитель директора по научной работе Музея истории ГУЛАГа, больше 25 лет по крупицам восстанавливает сведения о людях, попавших в советские концентрационные лагеря.

Видео дня

— Когда я только начинала работать с архивными документами, то мне, тогда еще молодой женщине, пришлось полностью отказаться от косметики, — рассказывает Галина Михайловна. — Не было ни дня, чтобы я не плакала. Каждый документ — это трагедия, горькие слезы.

На линованном листе бумаги убитая горем мать написала дрожащей рукой в очередную инстанцию: «Пропала дочь, Ниночка » Тогда она еще не знала, что ее дочь холодным февралем 1951 года арестовали по сфабрикованному делу как участницу «антисоветской террористической молодежной организации». Нине было всего 16 лет. Через год, который школьница провела в московских тюрьмах, ее приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей.

На топких болотах, в суровых условиях холодного севера погибали, подрывали здоровье взрослые и дети.

Специализированные труд-колонии, особые лагерные зоны для «малолеток» — отдельная сеть исправительных учреждений, созданных карательной системой СССР. По закону, принятому 7 апреля 1935 года, уголовная ответственность в стране наступала с 12 лет. В Музее истории ГУЛАГа есть отдельный зал, посвященный жизни детей в заключении.

Крохотные истоптанные тапочки, коричневые хлопковые гольфы, железная машинка — нередко малыши попадали в концлагеря вместе с осужденными мамами.

— У нас есть фотоальбом, в котором собраны снимки лагерных детей, — каждый экспонат, по словам Ивановой, связан с реальными людьми. — На одном из них стоят два милых мальчика в обнимку. К сожалению, мы не знали, кто они, как их зовут. И вдруг к нам в музей приходит пожилой мужчина. «Это, — говорит, — я. А это — Котька». Он нам много рассказал и об этом лагерном детском доме, и, самое главное, о человеке, благодаря которому ему с другом удалось выжить. Это заведующая детским садом. Она была тоже из заключенных.

Историю двух друзей, как и многие другие, можно узнать, пройдя по лабиринту мрачных коридоров выставки. Люди, пережившие ужас террора, репрессий, сами приносят в музей документы, личные вещи — любые свидетельства страшных времен. Папины часы, мамина заколка для волос, бабушкин молочник становятся символами чудовищных событий, которые навсегда должны остаться в прошлом.

Папины письма

Борис Иванович Железовский был арестован 28 апреля 1938 года по обвинению в «антисоветской агитации». Приговорен к восьми годам заключения. Из них он выдержал только пять. Борис Железовский умер в 1943 году в Усть-Вымском лагере. От истощения.

— У папы был порок сердца.

Тяжелую физическую работу он делать не мог, поэтому работал в основном бухгалтером, — Инна Борисовна с трудом сдерживает слезы.

Ей было всего восемь лет, когда забрали ее отца. — Сначала в трамвайном депо, а потом на .

Кому он перешел дорогу? Кто написал на него донос, что он якобы занимается пропагандой против государства? Чекисты пришли за ним ночью. Маленькая Инна крепко спала и ничего не знала.

Утром мама скажет, что папа уехал в командировку. А на самом деле пропал, как картина со стены, которую при обыске офицеры НКВД тихо сняли и приобщили к делу против товарища Железовского как улику.

— Мы жили очень скромно, но у папы были золотые руки, и ему все время хотелось как-то украсить дом, — рассказывает Инна Борисовна. — Однажды он где-то нашел журнальный лист, на котором были нарисованы цветы, вставил его в рамку и повесил на стену. Безобидная картинка. Только вот оказалось, что на оборотной стороне листа был портрет Рыкова ( — российский революционер, политический и государственный деятель СССР. В 1937 году его обвинили в антисоветской деятельности. — «ВМ»), которого к тому моменту уже расстреляли. Поди докажи, что это просто случайность, неудачная шутка злодейки судьбы.

Обо всем этом Инна узнает случайно. Из долгих, тяжелых ночных разговоров мамы с родственниками. А через месяц ей придет первое письмо из Коми — от папы. Борис Железовский писал родным регулярно. Отдельно жене: о жизни в лагере.

Отдельно дочери. В этих особенных посланиях он писал сначала печатными буквами, потом — прописными, как сильно любит свою «милую Инночку», как гордится ее успехами, просил прислать фотокарточки и во всем помогать маме.

Половина детей утонула, а мою сестру взяла к себе на воспитание чужая женщина — тетя Лиза. Когда Соня подросла, она выучилась на строителя и поехала в Москву возводить ВДНХ. Здесь, в подмосковной Малаховке, ей дали общежитие.

Другая сестра — Галина — во время Великой Отечественной войны была на фронте, дошла до Кенигсберга (ныне — Калининград), где встретила мужа, который после войны привез ее жить в Малаховку.

— Вот так Господь нас всех в одном месте и собрал, — убеждена Юлия Михайловна. — А я ж, оказывается, мимо старшей сестры прошла, когда она в очереди на рынке стояла. Я ее не видела 20 лет, в руках у меня только листочек с адресом был. Пришла, сижу на бревнышке, вижу мальчишки-двойняшки бегают во дворе, во что-то играют. Я у них спрашиваю: «А как вашу маму звать?» Отвечают: «Галя». Ну, думаю, значит, я точно по адресу.