Ещё

Несносное дитя русской философии 

Несносное дитя русской философии
Фото: Деловая газета "Взгляд"
Столетие со дня смерти проходит у нас почти незаметно… Мы как-то уже почти смирились к равнодушному отношению к культуре в нашей стране, и всё же оно не может не печалить.
Василий Розанов был конечно необычным и неоднозначным человеком. Своего рода Enfant terrible русской философии, обладающим удивительным даром рассориться в мгновение ока с кем угодно, исповедовать одновременно диаметрально противоположные взгляды и оставаться ярким философом, не обладая в сущности сколько-нибудь внятным мировоззрением.
Сам он охотно признавал свою роль некоего русского диогена, своего рода хулигана от философии, и сам готов был множить о себе всевозможные неоднозначности: «литература — мои штаны, что хочу, то в них и делаю», «мелочи суть мои „боги“», «моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти» и тому подобное.
Когда его упрекали в том, что он пишет одновременно в черносотенные и либерально-демократические издания, он столь же невозмутимо отвечал, что в обоих случаях говорит сущую правду и поучал своих критиков: «На предмет надо иметь именно 1000 точек зрения. Это „координаты действительности“, и действительность только через 1000 и улавливается».
Он называл себя мещанином от философии и бравировал собственным мелкотемьем. Его религиозность довольно точно окрестили «индивидуальной религией», а его философию — философией «маленького религиозного человека». И всё это вместе могло конечно возмутить кого угодно. Но было в Василии Васильевиче и нечто, что делало его живым и настоящим, а его высказывания заслуживающими пристального внимания.
Его главным талантом была, пожалуй, цепкая наблюдательность, помогающая ему вдруг выхватывать суть той или иной вещи. И в этом его талант был в чем-то конгениален пушкинскому. Не случайно сам Василий Васильевич Пушкина боготворил (в то время, когда к таланту нашего первого поэта относились, за исключением узкой группы декадентов во главе с Мережковским, довольно скептически и прохладно).
Розанов, кажется первым увидел в Пушкине русского Адама, ходящего в Божием Саду и «как бы вторично, в уме и поэтическом даре», повторяющего «дело Божиих рук», то есть, называющего все вещи этого мира их истинными именами. («О пушкинской академии», 1899). Столь глубокомысленное наблюдение стоит, право же, многих философских томов.
Конечно, в розановском Пушкине — многобожнике и пантеисте, все познающим и все тут же мгновенно забывающим, чтобы быть готовым вновь и вновь восхищаться совершенно противоположными вещами — нам не трудно узнать (как это часто бывает) самого Розанова. Но не обладая пушкинской гениальностью, и сам Розанов был способен на эти мгновенные «пушкинские» прозрения… Порой столь язвительные, что они наживали нашему философу множество врагов.
«Отца русской философии», Розанов мог назвать, например, «красивым брюнетом Антихристом» и убедительно пояснить своё наблюдение: «Соловьев был странный, многоодаренный и страшный человек. Несомненно, что он себя считал и чувствовал выше всех окружающих людей, выше России, ее Церкви, всех тех „странников“ и „мудрецов Пансофов“, которых выводил в „Антихристе“ и которыми стучал как костяшками на шахматной доске своей литературы… Он, собственно, не был „запамятовавший где я живу“ философ, а был человек, которому с человеками не о чем было поговорить, который „говорил только с Богом“. (В. В. Розанов, „Литературные изгнанники“).
Понятно, что ярость самого В. Соловьева по поводу Розанова не утихала годами. Левые не могли простить Розанову его позиции по делу Бейлиса (последняя стоила ему и членства в Религиозно-философском обществе), правые — его вечной двусмысленности и непостоянства. Самому же Розанову удалось кажется невероятное: прослыть одновременно и ярым юдофилом и жутким антисемитом.
На проклятый вопрос русской интеллигенции „Что делать?“ Вас. Вас. отвечал также по своему: „Как что делать: если это лето — чистить ягоды и варить варенье; если зима — пить с эти вареньем чай“…
Писания Розанова, столь же неоднозначны и столь же по своему обаятельны и притягательны, как и его личность. Любая его книга, будучи даже неверной по существу (сам Розанов то и дело опровергает собственные выводы), всегда содержит и точные наблюдения и прекрасные афоризмы и незаметные на первый взгляд мелочи, обнажающие те стороны вещей, без которых они окажутся неполными и пресными.
Но и влияния Розанова на современную ему мысль отрицать нельзя. Его этюд „Легенда о великом инквизиторе Ф. М. Достоевского“ (1891) не только предвосхитил будущие исследования Достоевского (Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова и проч.), но дал во многом начальный импульс деятельности Религиозно-философского общества.
Конечно, Розанов не создал философской системы, на что его слишком импрессионистская философия (в отличие от многих других) и не претендовала… Но, положа руку на сердце — кто из „этих других“ создал? Ни одна из русских философий всеединства, начиная с Вл. Соловьева, в сущности не удалась. Философия наша так и осталась заметками (порой блестящими) на полях русской истории и литературы.
Нашими по-настоящему великими философами были Пушкин, Достоевский, Толстой, Гоголь (к последнему Вас. Вас. испытывал большую и пожалуй даже личную неприязнь)… И возможно, именно Вас. Вас. угадал истинную роль русской философии: быть мимолетными замечаниями одновременно обо всем и ни о чем; игрой смыслов в духе буддийских коанов или даже созерцанием в духе исихастских мистиков (подход в сущности очень восточный и патриархальный)…
Вот эти всполохи в темноте, уловленные острым умом, нечто более сродное поэзии, нежели философии (то есть глубже всякой философии) — это одновременно очень пушкинское и розановское — не это ли суть подлинной русской мысли? Не такова ли вообще мудрость, ходящая в одеждах простоты и непосредственности и порой глумящаяся над важной ученостью? „Будьте как дети“ — сказано божественным Учителем. И Вас. Вас. Розанову это, кажется, по-настоящему удалось.
Не удивительно, что наиболее читаемыми его вещами остаются „Опавшие листья“ и „Уединенное“ (кстати, не удостоившиеся во время выхода ни единой положительной рецензии) — столь же необязательные и прекрасные, как и вся его философия… Как и всякая вещь под солнцем, озарённая на один прекрасный и восхитительный миг бытия и вот уже облетающая прахом…
Русскую революцию, которую Вас. Вас. застал в последние годы жизни, он не мог воспринять иначе как совершенный кошмар и культурную гибель: „Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже „Новое Время“ нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь… Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом — буквально ничего… Вот и Достоевский… Вот тебе и Толстой, и Алпатыч, и „Война и мир“. Что же, в сущности, произошло? Мы все шалили. Мы шалили под солнцем и на земле, не думая, что солнце видит и земля слушает. Серьезен никто не был, и, в сущности, цари были серьезнее всех…“, — так писал он в „Апокалипсисе нашего времени“. В набросках же сказано ещё более проникновенно: „Никогда я не думал, что Государь так нужен для меня: но вот его нет — и для меня как нет России…“
Чем сегодня для нас может быть важен и интересен Розанов? Не только кладезем простодушной житейской мудрости. Его мысли о просвещении и образовании, собранные в книге „Сумерки просвещения“, и сегодня, кажется, не потеряли своей актуальности.
Почему у нас чуть не каждый гимназист становится врагом государства и общества? — спрашивает Розанов и отвечает: Потому что у нас нет „мечты своей родины“… „Я учился в костромской гимназии, и в 1-м классе мы учили: „Я человек, хотя и маленький, но у меня 32 зуба и 24 ребра“… Только доучившись до 6-го класса, я бы узнал, что „был Сусанин“… Потом Симбирская гимназия (2-й и 3-й классы) — и я не знал ничего о Симбирске, о Волге… Не знал, куда и как протекает прелестная местная речка, любимица горожан — Свияга… Учась в Костроме, не знал, что это имя — ещё имя языческой богини; ничего — об Ипатьевском монастыре. О чудотворном образе (местной) Федоровской Божией Матери — ничего…“.
Кажется, перед нами самые простые, даже элементарные вещи: любовь к родине начинается с семьи, дома, двора, улицы, родного города; а пусть даже и с самых мещанских на первый взгляд предметов, но которые обязательно дадут впоследствии нужные всходы…
Умер Вас. Вас. 23 января (5 февраля) 1919 г. в Сергиевом Посаде, в беспросветной нищете, так и не примирившись с произошедшем с Россией, но, можно надеяться, найдя в конце концов примирение своей „индивидуальной религии“ и „философии маленького религиозного человека“ с Богом.
Видео дня. Что на самом деле думают питомцы о своих хозяевах
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео