Ещё
Колин Ферт разводится после 22 лет брака
Колин Ферт разводится после 22 лет брака
Звёзды
5 секретов укладки от француженок
5 секретов укладки от француженок
Красота
Какие русские блюда считают деликатесом за рубежом
Какие русские блюда считают деликатесом за рубежом
Еда
Почему не стоит дышать ртом
Почему не стоит дышать ртом
Здоровье

Захарова: Не хочу становиться чинушей, безразличной к чужим проблемам 

Захарова: Не хочу становиться чинушей, безразличной к чужим проблемам
Фото: Российская Газета
: Мне кажется, это просто какой-то вид информационного клише. У нас обязательно нужно всему придать какую-то классификацию. Дипломат-женщина или дипломат-блогер. Это определенного рода упрощение, я бы так сказала.
С одной стороны, такая оценка не вызывает у меня ни негативных, ни каких-то позитивных реакций. Но, с другой, мне кажется неплохо, что работа, которая нацелена на открытость, на оперативность, и на доходчивость позиции не остается незамеченной.
Неоднократно в последнее время приходилось наблюдать, когда ряд дипломатических работников разного уровня используют в своих выступлениях популистскую лексику, больше свойственную политикам. Считаете ли вы это правильным?
Захарова: Мы были, к сожалению, свидетелями зарождения этого жанра. И он родился у наших западных коллег. Это не находка азиатской дипломатии, это не находка ближневосточной дипломатии, это находка именно западных демократий, которые по мере роста и развития коммуникационной сферы начали внедрять в свою работу элементы цифровой дипломатии. Причем они были связаны не столько с распространением контента и содержания, сколько с выработкой оптимальной формы для молниеносного доведения своей позиции, по большому счету, навязывания ее широким массам.
Такая тенденция началась лет 10 назад, когда от привычных заявлений, от привычных комментариев наши западные коллеги, европейские, американские, начали переходить к непривычным для нас, и на тот момент где-то даже диким формам общения в социальных сетях. Я помню нашу первую реакцию, которая сводилась к тому: «а где это он сказал такое?» Когда невозможно было даже найти первоисточник. Изучалось все: официальные сайты министерств, страницы в разделах посвященных внешней политики каких-то ведущих изданий. Безрезультатно. А потом выяснялось, вдруг активным источником появления комментариев стали короткие фразы западных политиков, распространяемые через социальные сети. Они не давали расширенную позицию, не давали глубокий взгляд, мне кажется, здесь очень употребимо слово «навешивали ярлыки».
Только я бы сказала, не ярлыки, а желтые стикеры. То есть не объясняли, не трактовали позицию, а исключительно задавали ракурс движения у людей, у широких масс. Можно было по-прежнему не обращать на это явление внимания, но оно из виртуального стало реальностью международных отношений. Вы прекрасно знаете количественный показатель аккаунтов в социальных сетях глав государств, политиков, министров иностранных дел, глав международных организаций, послов, и т.д. Все заявления звучат там. Для нас вариант был такой: либо продолжать ничего не замечать и придерживаться традиционной формы дипломатии. Либо начать активно на этом новом, непривычном для нас поле работать. Был выбран второй вариант. Являлся ли он нашим выбором изначально — нет. Но не видеть и не реагировать на реальность невозможно.
Но у такой дипломатии есть и оборотная сторона, когда излишне хлесткие, рассчитанные на широкую непрофессиональную аудиторию комментарии, в состоянии поссорить государства, привести к разрыву экономических соглашений.
Захарова: Однозначно могу сказать, что диву даешься, когда читаешь оскорбительные комментарии, которые наши западные партнеры позволяют себе размещать в социальных сетях по поводу нашей страны, нашего народа, нашей истории. И они себе это позволяют в огромных количествах! Мы же исключительно реагируем на то, что заявляют они, на те заявления, которые они себе позволяют. Делаем это, кстати говоря, очень деликатно, максимально оставаясь не только в рамках приличий, а, прежде всего, в рамках именно дипломатической работы. Но то, что позволяет себе западная дипломатия, министры иностранных дел, особенно послы, это, конечно, зачастую за гранью приличия.
Вы достаточно долгое время работали в Америке. Чему вас научил американский опыт в информационной сфере?
Захарова: Честно говоря, я была лучшего мнения о Соединенных штатах. Я считала, что действительно на Западе, в частности в США существует та самая демократия, о которой они говорят в своих выступлениях, как некий идеал, который они навязывают всем, и который описан в учебниках. Когда я приехала в Америку, помню, что меня охватил просто панический ужас после первых двух часов, проведенных в консультативной комнате . Это та самая комната, где звучит не публичная риторика в полемике, а где происходит конкретная работа по выработке совбезовских документов. И как раз можно сказать, что при входе в эту комнату все участники процесса «снимают маски», и там уже говорят свободно, высказывая реальные позиции сторон, не обернутые в красивую риторическую бумагу. Я поняла, что все, что нам рассказывали, все что мы читали о западных демократиях, вся эта идеалистическая картина, просто не существует.
Есть прагматика, есть рубка за конкретные национальные интересы. К сожалению, чем дальше, тем больше мы понимаем, что сегодня в тех же США речь идет уже даже не о национальных интересах, а об интересах той или иной группировки, той или иной, даже уже не политической партии, а каких-то конкретных лиц. Из Штатов я уезжала сразу после активной фазы грузино-югоосетинского конфликта. С одной стороны, я видела провокационные действия президента Саакашвили, с другой — информационную кампанию, которая была развернута в западном мейнстриме по обвинению России без каких-либо попыток разобраться в происходящем. Я видела, как организовывают пикеты напротив здания Организации Объединенный Наций, в которых участвуют люди, не имеющие ничего общего с темой протеста. Все эти технологии стали для меня большим откровением.
Но были и позитивные уроки. Например, как работают наши западные коллеги, опять же, с журналистами, в плане оперативности и открытости. Другое дело, что, опять же, наверное, это была не столько открытость, сколько формирование и навязывание своей точки зрения. Но, в любом случае, появилось понимание, что, если у тебя запрашивают комментарий сегодня, ты его должен дать сегодня, а не когда он никому уже не нужен. Что ты должен работать на опережение. Информационная сфера уже стала далеко не второстепенной, она стала неотъемлемой частью международных отношений, что сейчас мир и увидел во всей красе. Даже назначение на ключевые должности или снятие с них происходит в крупных западных державах через соцсети. Чего здесь больше, популизма, новых тенденций в информационной среде или кризисных явлений, думаю, время покажет. Но очевидно, что мы находимся в новой реальности.
Вы не считаете, что профессия дипломата вырождается. Уже нет тех хитроумных комбинаций, которые были свойственны XIX и XX веку. Все в дипломатии стало более примитивным.
Захарова: Я думаю, что примитив существовал всегда. Просто, наверное, он не был настолько очевиден. Но могу сказать, что в современной дипломатии схемы хитроумные существуют, и еще какие, и интриги на международной арене еще какие. Пожалуйста — авантюра по нападению Грузии в 2008 году на спящий, мирный Цхинвал. Разве это не результат колоссальных мировых интриг? А что творится сейчас на Украине? Разве это не результат интриг западного сообщества, и эксперимента над целым народом? Просто раньше уходили столетия для того, чтобы понять истину, когда открывались архивы, доставались документы, публиковались мемуары. Сейчас многое становится очевидным сразу и постфактум. Например, незабвенные «печеньки», которые раздавались на киевском майдане (их принесла помощник госсекретаря США  украинским военнослужащим — от Ред). Вот, пожалуйста, здесь, с одной стороны, интрига, в которую был вовлечен целый ряд государств, вмешавшихся во внутренние дела Украины, и одновременно примитивная пиаракция американского дипломата в отношении простых людей для того, чтобы продемонстрировать им «дружеское расположение». Это же происходило на наших глазах. Всего один клик в интернете и вы все это увидите.
Как вам удается буквально в режиме нон-стоп реагировать на мировые события? Кто готовит для вас материалы, пишет тексты?
Захарова: Те тексты, которые публикуются на сайте Министерства иностранных дел, их готовят территориальные и функциональные департаменты, эксперты. Все что готовится к брифингу официального представителя  — это коллективное творчество, где используются материалы Департамента информации и печати МИДа, и наших экспертов. А вот то, что я публикую в социальных сетях, делаю сама.
Вы стали первой женщиной, которая возглавила Департамент информации и печати МИД России. А помните ли вы кем хотели стать в детстве?
Захарова: Я очень хорошо помню, кем хотела стать в детстве. Вначале, как все дети, хотела быть врачом, космонавтом, балериной. А потом поняла, что проще всего объединить это все, и разделить день по временным частям. Утром быть врачом, потом космонавтом, потом балериной. Уже к школе у меня вдруг возникло желание соединить вещи, которые на тот момент выглядели несоединимыми.
Я очень хорошо помню наш разговор с мамой. Я сказала, что хотела бы, как папа, заниматься дипломатией, международными отношениями, востоковедением. А, с другой стороны, быть как , это был наш корреспондент в Китае, заниматься журналистикой.
Мама ответила: я тебя сразу хочу приземлить, потому что ни то, ни другое в наших условиях, в нашей стране невозможно. И дипломатия не женская профессия, и международная журналистика тоже женщин не ждет. Это была абсолютная правда. Мама всегда со мной общалась как со взрослым человеком и, видимо, не хотела, чтобы реальность в один момент оказалась для меня слишком жестокой. Но потом оказалось, что и для женщин все двери у нас распахнулись, и существует такая профессия на стыке дипломатии и журналистики — это международная информация.
Самое удивительное, что когда я поступала в , именно так и назывался факультет. Он до этого и сейчас называется «международная журналистика». А в момент, когда я поступала, он назывался «международная информация». Сейчас оказалось, что владение международной информацией, знание законов и тенденций, является одной из граней необходимых дипломатам нынешнего поколения.
На сайте МИДа в разделе «назначения» подавляющее большинство — мужчины. Как вам работается в мужском коллективе? Например, когда при вас мужчины рассказывают какие-то скабрезные истории, как реагируете?
Захарова: Я и сама могу им что-то такое рассказать (смеется). Поэтому, в данном случае, нет никакой дискриминации. Если говорить серьезно, то дискриминации в рабочем процессе, а я уже 20 лет работаю в МИДе, я ни разу не видела. Были разные ситуации житейского плана, бытового плана, как есть в нашей обыденной жизни. Но никакой профессиональной дискриминации никогда на себе не ощущала.
Были дискуссии относительно того, может ли, например, женщина работать в сложных точках. Например, в условиях вооруженного конфликта. Я хочу сказать, что у нас в Департаменте трудится девушка Асият Туручиева, которая несколько лет проработала в Сирии, имеет государственные награды. Она проявила себя прекрасным специалистом в нашем посольстве в Сирии, теперь работает в пресс-службе, при этом счастлива в семейной жизни. Даже на этом примере могу сказать, что нет никаких ограничений, пока человек сам не начинает ограничивать свою мечту.
Почему вы, кадровый дипломат, вдруг вступили в полемику с ? И полемика была не о международных отношениях, а о совершенно других «исторических материях».
Захарова: Я не хочу останавливаться на этом конкретном случае, потому что он не требует комментариев больше, чем уже появилось. Но хочу сказать, что помимо всего прочего я никогда не забывала о том, что являюсь еще и гражданином. И я полемизирую, допустим, с нашими муниципальными органами, полемизирую и с общественными организациями или с частными структурами, которые предоставляют, например, некачественные услуги.
Это нормальная жизнь нормального человека. Я ей живу. Я хожу в магазины, использую городской транспорт, решаю огромное количество бытовых проблем, не перестаю просто быть человеком и гражданином. При том, что работа поглощает все свободное время, у меня есть еще и моя личная позиция по целому ряду вопросов. Да, безусловно, я знаю, что моя основная работа связана с комментариями внешнеполитических вопросов и международной повестки, но при этом по тем вопросам, которые я считаю для себя, действительно, принципиальными, — не по всем из них, но по целому ряду, я могу высказать свое мнение.
Меня приглашают на Женский форум, например, который проходит в Санкт-Петербурге, по инициативе и под патронатом . Я говорю на тему прав женщин. Это, кстати говоря, частично и международная повестка. Но это обсуждение положения женщин у нас в стране и в мире.
Я очень активный житель Москвы, и я люблю свой город, и я хочу, чтобы не только мы говорили о городе в целом, но просто хочу заниматься в те небольшие промежутки свободного времени, которые есть, действительно чем-то полезным для того места, где я непосредственно проживаю — района, улицы, микрорайона. Я вхожу в Управляющий совет московской школы, это еще одна ипостась моей гражданской позиции. Случайно оказалась там. Меня попросили, я откликнулась. Что-то получается, что-то не получается, идем вперед, пробуем. Вот несколько примеров того, где я могла и делаю какие-то комментарии и т.д.
Я прекрасно понимаю, что, к сожалению, или к счастью, не знаю, но я не могу теперь позволить себе делать даже невинные комментарии на те темы, на которые мне бы хотелось. Например, если я иду в кино, и мне фильм не очень нравится, то я лучше об этом не напишу. Потому что это мое субъективное мнение, которое может негативно сказаться на целом ряде факторов: люди могут воспринять его как официальную позицию, перепутав и не поняв, что это частная позиция. А для кого-то это может стать просто руководством к тому, чтобы не сходить и не посмотреть фильм. Мне бы этого не хотелось, потому что у каждого должно сформироваться свое мнение. Вот в таких моментах, я, безусловно, максимально себя ограничиваю, понимая, что это может кому-то навредить, не исправить ситуацию, а лишь усугубить. Вот в этом смысле, конечно, у меня очень жесткие ограничения.
Но если меня спрашивают по поводу каких-то судьбоносных вещей, которые происходят, я, обязательно оговорившись, что это мое частное мнение, могу им поделиться. Мне кажется, это, кстати говоря, большая заслуга, даже не заслуга, а очень важное достижение нашего времени, нашего поколения, что мы можем свободно высказывать свое мнение по целому ряду вопросов.
Пользуетесь ли вы служебным положением, скажем, чтобы донести до руководителей города какую-то информацию о существующих проблемах. Например, встречаете мэра Москвы и говорите: вы знаете, я тут столкнулась…
Захарова: Зачем сопоставлять несопоставимое? Руководителя крупнейшего субъекта федерации, который осуществляет крупнейшие преобразования, как можно сопоставлять с чиновником среднего звена, к которым я себя отношу. Это, во-первых. А во-вторых, например, бывают ситуации, когда меня приглашают выступить перед трудовыми, студенческими коллективами, поговорить на внешнеполитические темы, ответить на вопросы, поделиться опытом.
Меня приглашали, например, в предвыборный штаб того же мэра. Работавшие там волонтеры обозначили людей, с которыми им было бы интересно пообщаться. Меня приглашали перед праймериз , приглашают студенты, молодежные организации. Бывали случаи, когда одна частная компания, ее женсовет попросил о «творческой встрече». Причем, самое интересное, это была не российская, а зарубежная компания, которые работает в России. Для таких встреч я стараюсь находить время и возможности. Учитывая, что приглашения приходят со всей страны, а я не часто могу выезжать, даже если мне хочется, на дальние расстояния в силу определенных, и понятных, по-моему, причин, я сейчас начала использовать онлайн возможности, то есть мы устраиваем телемосты.
Я, конечно, не могу каждый день перемещаться от Калининграда до Владивостока. Но если там проходят форумы, я с удовольствием подключаюсь именно онлайн. Экономим все — и время, и силы, и средства, и при этом достигаем нужного результата.
Если говорить о том, пользуюсь ли я служебным положением для решения каких-то вопросов, связанных с общественной жизнью, я получаю огромное количество писем. Они приходят и на Департамент информации и печати, и в приемную Министерства. В них люди обозначают свои проблемы, многие из них на стыке разных ведомств. Например, частично это вопрос МИДа, или двусторонних отношений, а частично это вопросы социальные. Допустим, женщина расторгла брак, дети остались за рубежом. С одной стороны, ей необходима поддержка МИДа в правовом поле, с другой, какая-то поддержка моральная, или социальная помощь.
У нас, например, приходят обращения с просьбами о помощи. Например, перед Новым годом получили сообщение от человека, который просил нас помочь ему, потому что он инвалид, и мама инвалид. Почему-то он написал именно нам. Мы просто частным образом, коллективом отреагировали и помогли. Когда-то эти обращения мы перенаправляем в те структуры, кому они адресованы. Или, например, есть огромное количество вопросов опять же на стыке. Люди попадают в чрезвычайные ситуации за рубежом. С одной стороны, МИД должен оказать содействие, с другой стороны, это вопрос медицинский, вопрос по линии ведомств, занимающихся разрешением чрезвычайных ситуаций. Здесь, действительно, такая многогранная работа, а иногда это и не работа, а больше гражданский долг.
Не могу не спросить о другой щекотливой теме, связанной с вашим участием в известной передаче по НТВ «Дачный ответ», в ходе которой на даче ваших родителей была построена веранда. Если бы вы знали, что эта история вызовет столько споров, столько разных, в том числе негативных оценок, согласились бы участвовать в этой передаче?
Захарова: А жизнь вообще сплошная диалектика. Мы уже прошли годы «монолитности сознания» и «примата единственно верной идеологии». Поэтому свобода суждений — это прекрасно. Я не строю из себя «рыцаря без страха и упрека». Я не хочу лицемерить и казаться лучше или хуже, чем есть.
Первое, я стараюсь профессионально делать свою работу, соблюдаю законы, следую всем тем многочисленным положениям и инструкциям, с которым сопряжена профессиональная деятельность. А, второе, — я хочу быть честной сама с собой и с окружающими меня людьми и не переставать быть человеком, со своими интересами, эмоциями и чувствами. Я не хочу становиться безжизненной чинушей, которая безразлична к чужим проблемам и существует в изоляции от реальности. Не дождётесь (смеётся). Что касается негативных откликов, то сталкиваюсь с ними каждый день на протяжении многих лет по самым разным поводам — зайдите ко мне в аккаунт в Facebook.
Они вас злят?
Захарова: Нет, не злят. Я разделяю их на те, которые делают лю