Ещё
Колин Ферт разводится после 22 лет брака
Колин Ферт разводится после 22 лет брака
Звёзды
5 секретов укладки от француженок
5 секретов укладки от француженок
Красота
Какие русские блюда считают деликатесом за рубежом
Какие русские блюда считают деликатесом за рубежом
Еда
Почему не стоит дышать ртом
Почему не стоит дышать ртом
Здоровье

«Две трети жизни я провела с ощущением, будто вся я — в кавычках и вовсе не являюсь тем, кем кажусь» 

«Две трети жизни я провела с ощущением, будто вся я — в кавычках и вовсе не являюсь тем, кем кажусь»
Фото: Harper’s Bazaar
Это было 28 августа 2018 года, поздней ночью. Еще один удар, тупая боль в висках, открываю глаза. Только что я изо всех сил врезала себе по голове и в кровь разбила костяшки пальцев о дорогой итальянский кафель. Слово «дорогой» здесь не случайно: я не пациент психиатрической лечебницы, как могло показаться. Скорее наоборот, у меня есть все, чтобы чувствовать себя довольной жизнью: не худшая внешность, статус матери-одиночки еще не отнял остатки ума, а даже научил выживать и ни от кого не зависеть. Можно сказать, я реализована во всех сферах жизни и даже заработала на дорогую плитку в ванной (ирония). А еще у меня биполярное аффективное расстройство [далее БАР] в стадии депрессии. «Эндогенное психическое расстройство, проявляющееся в виде аффективных состояний: маниакальных и депрессивных, а иногда и смешанных» — первой же ссылкой сообщает «Википедия». Вернемся, однако, в ванную. То ли физическая боль, оттянувшая на себя внимание с чувства абсолютной никчемности (в депрессии люди полностью теряют самооценку), то ли дар иронизировать в любой непонятной ситуации, но я прихожу в себя и понимаю, что сейчас не могу себе этого позволить, потому что завтра утром встреча с клиентом. Выключаю воду (оказывается, холодно), одеваюсь и сажусь за презентацию: если я не получу этого клиента, будет нечем оплачивать счета.
Позже психиатр скажет мне: для пациента с БАР способность иронизировать и не терять критического мышления даже в состоянии психоза — хороший признак, повышающий шансы на успешное лечение. Аутоагрессия в ванной — тот самый психоз — реакция на непосильный для психики стресс, когда мало того что ты в одной из стадий болезни, так еще и, например, отвергнут партнером. Чувство обиды перемешивается с чувством вины (это ведь я виновата, что меня отвергли), агрессия не находит выхода и обращается внутрь.
Мне 32 года, и две трети жизни я провела с ощущением, будто вся я — в кавычках и вовсе не являюсь тем, кем кажусь. Как будто все, что происходит, — фейк, лишенный вещества, которое склеивает события воедино и наделяет смыслом. Редкое состояние радости всегда сопровождается ощущением ее хрупкости, которое не позволяет отдаться этой радости с той же силой, с какой позже я отдаюсь несчастью. Зачем я это делаю? Что должна делать на самом деле? Кто я? Ответов у меня не было никогда. Однако легко хранить секреты и притворяться, что ты такая же, как все, если говорить правду ироничным тоном.
Но начнем с начала. 4 июля, 1996 год, мне 10, и у меня день рождения. Среди гостей — Настя. Какая-то абсолютно взрослая в свои 12, классная и обожаемая мной, она дарит мне плюшевого кота. А еще есть Наташа — моя ровесница, но на вид ей нет и восьми: тонкая, как прут, белое редкое каре, прозрачная кожа, узкие губы уголками вниз. Когда все уходят, я тут же передариваю кота Наташе, испытывая при этом приступ эйфории. Распоряжаться вещью — как распоряжаться жизнью. Стать ненадолго богом и увидеть, как уголки губ вздрагивают и ползут вверх, а тонкие руки держат плюшевое туловище так, словно, если их разжать, игрушка навсегда исчезнет. На следующий день, проходя мимо компании детей, я слышу брошенное мне в спину: «Дура». Разумеется, Настя все узнала. Не оборачиваясь иду вперед, и чем дальше отхожу, тем плотнее делается воздух, тяжелее становятся ноги и мягче земля. Вчера я была богом, сегодня камнем падаю в тартарары.
Тогда, 22 года назад, я не смогла углядеть связь между этими двумя событиями и оценить расстояние между эйфорией и последующим за ней отчаянием, но движение от одного состояния к другому станет траекторией моей жизни. Один психолог позже назовет это страстью к авантюрам, второй — расстройством личности, а третий и вовсе ничего не заметит. Однако два на первый взгляд не важных происшествия станут референтными точками моих состояний. И только в этом году я узнаю: траектория от собственного рая до собственного ада и называется БАР. «Депрессия в своих худших проявлениях — ужасающее одиночество», — пишет в книге «Демон полуденный. Анатомия депрессии» . В 10 лет я не могла знать таких слов, но, удаляясь от детской площадки, первый раз в жизни испытала одиночество: пока еще не ужасающее, скорее похожее на нежный росток, который прочно запустил в меня свои корни, чтобы через 15 лет превратиться в мощное ветвистое дерево.
18 сентября, 2018 год, три недели после эпизода в ванной. Шторы в спальне задернуты. Телефон уже неделю лежит на тумбочке на беззвучном режиме. В него десятками падают сообщения коллег, клиентов, родных. Еще неделю назад я целый день могла копить силы, чтобы под вечер ответить короткой фразой: «Все под контролем, работа идет, немного приболела». Никакая работа, разумеется, не шла. Обещанное в красивых презентациях выполнено не было. И на этот раз ирония не явилась на помощь. Единственным спасением, приносившим облегчение, был сон, единственной мечтой — не просыпаться. Нет, не покончить с собой: чтобы сделать это, нужно аккумулировать огромное количество сил.
«Я ничего не знаю, — писал когда-то художник . — Я ничего не могу делать. Я ничего не понимаю. Я ничего не знаю. Ничего. И вся эта мука не делает меня особенно несчастным». Как я его понимаю! При стрессе мозг активирует системы выброса кортизола, адреналина и норадреналина. При депрессии механизм нарушен: слишком высокий уровень «гормонов стресса» уничтожает нейроны, которые должны регулировать цепь обратной связи, снижая их уровень и выводя организм из состояния напряжения. В результате нарушаются когнитивные функции: зрение сужается и туманится, словно смотришь на мир сквозь полиэтилен. Язык становится пудовым, а слова, которые когда-то выскакивали сложными предложениями, застревают в горле, как кривые ржавые гвозди. Мысли прячутся в тумане, а попытка сформулировать что-либо похожа на ловлю ящерицы за хвост. Лучше всех описывает это состояние писатель Эндрю Соломон: «Все время чувствуешь, что хочешь что-то сделать, что есть какое-то душевное состояние, которое тебе недоступно, некая физическая потребность, невероятной срочности и очень мучительная, но облегчения от нее нет, как если бы желудок постоянно отторгал пищу, а рта, чтобы ее выплюнуть, у тебя не было». И еще: «В депрессии прошлое и будущее абсолютно включены в текущий момент, как в мире трехлетнего ребенка. Ты не помнишь хоть сколько-нибудь отчетливо прошлого, когда тебе было лучше, и уж точно не можешь представить будущего, когда станет лучше». Так и я, лежа под одеялом солнечным сентябрьским днем, вижу свое будущее не дальше стены напротив.
Но отмотаем немного назад. Апрель 2018-го, пять месяцев до эпизода в ванной. Спустя пять лет после развода со мной случается феерический роман. Феерический — ключевое слово, потому что кажется, будто та самая точка моего рая еще никогда не была столь высока, головокружительна, а главное, реальна. Вот я: взрослая, независимая и самодостаточная, готовая к идеальным партнерским отношениям, о которых мечтала всю жизнь. Вот она: свет моих очей, идеал, о котором я мечтала всю жизнь. Бинго! Все сходится! Как тот самый бог, который когда-то подарил Наташе игрушечного кота, в эйфории я необдуманно трачу деньги — свои и чужие. Один за другим и без разбора беру новые проекты, чувствуя себя сверхчеловеком и не задумываясь, как смогу качественно выполнить каждый из них. «Об этом я подумаю завтра», — отмахиваюсь от сомнений и покупаю в Hermès браслет для возлюбленной на месячную предоплату за мою еще не сделанную работу.
Очень скоро к эйфории добавляется тревога. Говорят, что депрессия — как и секс — хранит неугасимый ореол тайны: она всякий раз разная. Позже с психотерапевтом мы выясним, что начавшиеся конфликты в новых отношениях запустили процесс повторения не пережитой когда-то травмы отверженности. Переводя на человеческий язык, при каждой ссоре я превращалась в маленького ребенка, которого только что навсегда бросил самый значимый для него взрослый (мой «идеал», мы помним). Земля уходит из-под ног, и вот этот ребенок умирает от ужаса, восклицая перед смертью: «Что же я наделал!» Примерно в таком состоянии я и нашла себя на полу ванной пять месяцев спустя, 28 августа 2018 года. Похудевшей на 8 килограммов, потерявшей проекты, в приступе аутоагрессии, чтобы хоть немного заглушить чувство вины и боли. А еще пару недель спустя — за плотной шторой депрессии, с не чищенными неделю зубами.
А теперь о хорошем. 25 января, 2019 год, сдача этого номера в печать. Прошло пять месяцев с тех пор, как я оказалась на приеме у моего теперь уже постоянного психиатра. На первой же встрече мы выяснили, что подобные циклы я уже проходила минимум трижды, пусть и в более легкой форме. Ни одному из специалистов за эти годы не удалось выявить БАР и назначить адекватное лечение. То, что подобранные моим нынешним психиатром лекарства наконец работают, я поняла, когда мне захотелось написать этот текст. Когда начала жечь дома ароматные свечи и печь пироги. Когда сделала лазерную эпиляцию и израильское гражданство — вещи, которые откладывала на потом уже лет десять. Когда стала приходить на вечеринки и ловить себя на том, что мне весело. Когда перестала срывать сроки и не выполнять обещанное. Когда рассталась со всеми случайными работами и осознанно, долго думая и выбирая, превратила себя в маленькое агентство, взяв несколько самых интересных и вдохновляющих меня проектов и небольшую команду. Когда впервые в жизни начала планировать будущее и думать о завтра, отказавшись от иллюзий и аддикций. Когда кавычки с двух сторон от меня как будто исчезли, а ощущение бессмысленности происходящего перестало давать о себе знать. Когда прекратила резать и бить себя от боли и вины и терять землю из-под ног, даже если мне кажется, что меня бросают по-настоящему и навсегда. Кстати, мой близкий человек, который, как мне казалось тогда, «оставлял меня умирать», стал первым человеком, прошедшим со мной весь путь от мании и депрессии к выздоровлению. Судя по всему, он намерен продолжать — и это лучшее, что я могу посоветовать близким пациентов с БАР или депрессией: просто будьте рядом. Не вините. Не обесценивайте. Не отворачивайтесь. Обнимайте. Будьте здесь.
Помимо антидепрессантов и терапии, моими спутниками жизни стали строгий режим и полное отсутствие алкоголя, иначе может произойти рецидив. Он может произойти и без этого, это ведь химические процессы, как, скажем, вспышки на солнце, но я к нему готова и знаю, как быстро себе помочь. А еще в моей жизни больше нет чувства вины. За то, что я снова сделала что-то не так. За то, что со мной что— то не так. За то, что я — это я. И за то, что многие вопросы, как оказалось, просто не предполагают ответа.
Фотограф: АНИСИЯ КУЗЬМИНА
Стилист: АНГЕЛИНА БЕЛОКОНЬ
МАКИЯЖ И ПРИЧЕСКА: ЕКАТЕРИНА ГОРЕЛОВА, НЕЗАВИСИМЫЙ ВИЗАЖИСТ PENG; СЕТ-ДИЗАЙНЕР ; АССИСТЕНТ СТИЛИСТА МАРГАРИТА ТКАЧЕНКО; ПРОДЮСЕР КСЕНИЯ СТЕПИНА.
БЛАГОДАРИМ МАГАЗИН DESIGN BOOM И МАГАЗИН ВИНТАЖНОЙ МЕБЕЛИ RECOLLECTIONS STORE ЗА ПОМОЩЬ В ОРГАНИЗАЦИИ СЪЕМКИ.
Видео дня. Картошка, которая может отравить
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео