Ещё

Мой подарок феминисткам на 8 марта 

Фото: Деловая газета "Взгляд"
Главная проблема российского феминизма — вторичность. Он как донорский орган, взятый у другого человека наугад, а потому плохо приживающийся. Повестка, стилистика, даже слэнг — все это скопировано с американского аналога, некритично перенесено на русскую почву, а потому не всегда применимо к российской действительности.
Месса его проповедниц — русскоязычных влогерш обычно сводится к пересказу очередной прогрессивной статьи, написанной где-нибудь в Калифорнии и на калифорнийской базе, а ведь за окном — Мытищи. Эту почти забавную лакуну в логике прикрывают разговорами о трансграничности и интернациональности феминизма, как это было с рабочим движением при большевиках. На деле повседневные проблемы трудящихся Сан-Диего отличались от таковых у их коллег в Перми, а современные екатеринбурженки и саратовчанки (не говоря уже о махачкалинках) живут в иных реалиях, нежели женщины Портленда и Нового Орлеана.
Общие проблемы у них, конечно, есть. Но и корь везде одинаковая при разном уровне развития медицины. Тут уж одно с другим не спутаешь, как и условия работы, карьеры, семейные традиции — и далее по списку.
Впрочем, многое поправимо, вторичность — в том числе. Были бы феминистки, будет и феминизм. Наш. Посконный. С кокошниками, наличниками и хохломской завитушкой.
Феминистки уже есть, но у них та же проблема — вторичность по отношению к информационному пространству. За исключением гетто специализированных изданий, блогов некоторых проповедниц и отдельных арт-сообществ, феминистки не создают новостные поводы, а реагируют на них, вынося свои вердикты кукусикам и патриархальной России (которая, кстати, матушка).
Совокупность этих двух причин — скоммуниженности повестки и неумения перейти из зрительного зала на сцену — приводит к тому, что наличие у