Ещё

Евгений Калабанов: «Доброта порождает ответную доброту — в этом и есть смысл жизни» 

Евгений Калабанов: «Доброта порождает ответную доброту — в этом и есть смысл жизни»
Фото: Newsroom24
Заслуженный артист России, Лауреат премии им. Н. И. Собольщикова-Самарина, Лауреат премии фестиваля-конкурса им. Е. Евстигнеева, Дважды Лауреат фестиваля национальной драматургии народов СССР, Дважды Лауреат Всероссийского фестиваля театральных капустников «Весёлая коза» — это далеко не полный перечень званий, которыми обладает знаменитый нижегородский актер . С 1970 года он трудится в горьковском (ныне — нижегородском) театре юного зрителя. 14 апреля 2019 году ему исполнилось 80 лет. К этой дате он дал интервью агентству Newsroom24.
— Евгений Николаевич! Совершенно невозможно поверить в то, что Вам, человеку с такой балетной выправкой и горящими глазами уже 80 лет. Наверняка Вы знаете рецепт средства Макропулоса? Поделитесь — в чем секрет Вашей молодости — и физической, душевной, сердечной?
— Я уже смеюсь по поводу рецепта. Я-то считаю, что это элементарно: занятия спортом и характер. Моменты уныния бывают у меня крайне редко, и то я их фиксирую и от них ухожу. А спортом я начал заниматься с самого раннего детства — в мое время все спортом занимались, в секции приглашали, завлекали, заманивали, и ни за что не нужно было платить. Я занимался спортивной гимнастикой, прыжковой акробатикой, легкой атлетикой, был чемпионом школы по прыжкам в высоту, а первенство области проиграл только потому, что взял высоту, но сбил планку рукой. Даже спустя много лет я вспоминал этот эпизод, проигрывал его снова и снова, а сердце мое бешено колотилось. С годами это ушло, конечно. Боже мой, как давно это все было — лет 60 назад. У меня был тренер , ровесник моего отца, который был не только тренер, но и воспитатель. Когда мы ездили на соревнования, Александр Сергеевич говорил: «Женя, человек душой не стареет. И тело, если ты его держишь в хорошей форме, может служить тебе очень долго». Мы потом иногда встречались, и Александр Сергеевич радовался моим успехам. Огромное влияние на меня имела мама — добрейшая, сердечная. А бабушка была удивительной, мой Ангел — хранитель.
— Откуда Вы родом? Расскажите о своих истоках.
— Родом я из Ярославской губернии из села Норского, где фабрикант Прохоров поставил первую прохоровскую мануфактуру — хлопкопрядильную фабрику. Масса интересных исторических сведений есть в книжке «Моя Родина — Норский посад». К примеру, поэтесса Марина Петровых была дочерью главного инженера этой фабрики ( читает ее стихи). Норский посад — это пригород Ярославля, место живописное, с сосновым бором. Здесь невозможно было остаться прозаиком и равнодушным человеком. Я закончил там семилетку, которую окончил и мой отец, а потом перешел в десятилетку в селе Норском. Мама родом была из села Дудкино. Была такая примета: как начинали дудкинские девушки хороводы водить — начиналась весна. А папа родился в Норском посаде, работал на фабрике слесарем. И мама работала на фабрике, которая в советское время называлась «Красный перевал»: тогда было актуальным называть все «красным». Первый заслуженный мастер спорта и чемпион союза и мира, Павел Колчин, — он мне ловил птичек. Мой однокашник был тренером сборной по лыжам, а старший его брат был генералом авиации и был нашим кумиром. Поэтому нас, мальчишек, так тянуло в аэроклуб.
— Выходит, в Норском частенько рождались пассионарии.
— Знаете, сложно сказать. Действительно, немало было тех, кто достиг профессиональных высот, но, к сожалению, были и спившиеся люди. На мое счастье, в 6-ом классе был у нас Яков Павлович Танеев — репрессированный режиссер. Жил он в Норском, поскольку не имел права жить в больших городах. Я пришел к Якову Павловичу в драмкружок.
— Так все и началось?
— И папа мой когда-то ходил в ТРАМ — театр рабочей молодежи, играл на баяне и на гитаре, и мама увлекалась самодеятельным театром. Тогда все это было модно. Моя тетя Тоня — фронтовичка, как и папа, играла на баяне и гитаре. Видимо, я старался им подражать.
— Какое детское воспоминание особенно Вам памятно?
— Я очень хорошо помню, как кончилась война. Мне было шесть лет. Нам застучали в окно и закричали: «Коля! Включай радио!» Папа включил и заговорил Левитан. Боже! Какая была радость! Сколько шума, криков, слез радости…
— Человек формируется и под впечатлением книг, которые он прочел в детстве. Что Вы читали?
— Все, что читали советские дети и подкладывали родители: «Приключения капитана Врунгеля», «Алеша — Почемучка», стихи детских поэтов — Барто, Чуковского, Маршака. Когда стал взрослее, я перечитал всего Чехов (даже его письма), Ремарка, Хэмингуэя и других русских и зарубежных классиков.
— Евгений Николаевич, а в аэрокружок как Вы попали?
— У меня был друг Юра Паникратов, который бредил авиацией. Мы с ним нашли книгу двух французских летчиков «Искусство пилотажа», которую читали с упоением, строили модели. Потом Юра поступил в рыбинский авиационный техникум.
— А Вы решили поступать в театральную студию?
— Да, но я не прошел (мне сказали, то я мал ростом), и вместе с ребятами, которые тоже не добрали баллов, поступил в медучилище. Ко времени поступления я уже работал на фабрике такелажником — разбирал и промывал новые станки. В медучилище учился на фельдшера–лечебника, и мне нравилось учиться, на госпрактике в Ростове Великом даже роды принимал. Бабушка мне говорила: «Иди-ка ты в доктора». Так вот, возвращаясь к небу, — в группе оказался мальчик из Вологды, который увлекался парашютным спортом. О нас привел в аэроклуб, мы стали прыгать.
— А прыгали Вы вместе с ?
— Да, с Валечкой мы вместе ходили в аэроклуб. Я уже был ассом прыжков, а Валентина пришла к нам из комбината «Красный перекоп». Ткачиха. Мы с ней как-то дежурили «на кресте» — точке приземления парашютиста. Потом, наверное, можно было возобновить общение, но я как-то стеснялся. Эмоциональное впечатление Валентина оставила такое — она вся была в партнере, на что способен только добрый и от природы воспитанный человек. Моя мама, кстати, тоже из деревни, и была интеллигентнейшим человеком, не говоря о верующей бабушке. После окончания медучилища меня забрали в армию — я думал, что попаду в десантные войска, где платили деньги за каждый прыжок (с моим вторым разрядом это была бы очень приличная зарплата). Но я был направлен в ракетные войска, где у меня как старшего фельдшера дивизиона зарплата была 20 рублей (напомню, что солдату платили в месяц 3 рубля). За время службы, кстати, я поездил по стране. Был в Копьяре на пуске, на Байконуре в Тюратане, где запускали королевскую «семидесятипятку». В армии меня хвалили, говорили, что у меня дар диагноста, прямо-таки заталкивали в медицинскую академию. Служил сначала в Калинине (теперь Тверь), потом нас перевели в Козельск под Калугу. Мне было интересно служить в ракетных войсках. В военной части я, конечно, организовал драматический и кукольный театр.
— От своей мечты Вы не отступились?
— После медучилища и армии я снова поступал в только что открывшееся Фирсом Ефимовичем Шишигиным Ярославское театральное училище, и поступил первым номером. Меня сразу ввели в спектакль Волковского театра — я играл мальчишку, а к новому году я получил главную роль в сказке «Мал, да удал». Я был просто счастлив, что окунулся в атмосферу театра, вошел в этот храм. Ведь театр тогда пах театром. На сцене Волковского театра играли Щепкин, Ермолова, позднее . Нашими кураторами были подлинные звезды — , который играл в кино Мичурина, Римского — Корсакова, Чичерина, Сергей Ромоданов («Дело Артамоновых»). Вспоминается уникальный, интеллигентнейший Валерий Сергеевич Нельский, который говорил: «Артисту платят деньги не за то, что он говорит на сцене, а за то, что молчит». Поэтому пауза — это погруженность в образ. С великим я сыграл 15 спектаклей «Живой труп» на сцене Костромского театра. Я играл Стаховича, приятеля Феди. Отыграв, уходил в оркестровую яму или из-за кулис смотрел как играл Николай Гриценко. Как он вел свою роль! Это такая школа, помимо той, что мне дана была в Ярославле. Можно рассказывать много о творческих приемах, но можно один раз увидеть и изумиться. Я сидел, смотрел и учился. Когда ребятам молодым рассказываю о Мастерах, которые нас учили, у них, если честно, отваливается челюсть, и я понимаю, что слишком далеко зашел вглубь веков.
— В 60 — 70 годы театр был на подъеме. Постановки «Современника», Ленкома, театра Вахтангова и Маяковского, Малого театра, МХАТа формировали культурную повестку, имели громадный общественный резонанс. Можно утверждать, что театр сформировал несколько поколений. Что Вам было близко по репертуару, духу, стилистике?
— Я был пристрастен больше к Вахтанговскому театру — в 1964 году попал в Москве на первый спектакль восстановленной «Турандот», где играли Лановой, Гриценко, Яковлев, Ульянов, Этуш. Очень любил МХАТовские постановки, Любимовские спектакли, к примеру, брехтовского «Доброго человека из Сезуана» я посмотрел, когда актеры были еще только на третьем курсе Щуки. Я очень люблю БДТ, Лаврова, Басилашвили. Как говорил Фирс Ефимович Шишигин, «БДТ — театр — лаборатория, театр — операционная, где препарируют души людей». Академичный, великий театр. «Современник» был понятен всем, это театр с четкой гражданской позицией. А какие актерские имена: Ефремов, Табаков, Евстигнеев! Хороший театр на Малой Бронной. И, конечно, театр имени Маковского, где блистал в «Детях Ванюшина». Блистал и Театр Сатиры с , .
— Евгений Николаевич! А сколько ролей сыграно Вами за весь творческий период?
— Более 100 больших ролей. В Горьковский ТЮЗ я пришел в 1970 году. А приехал я из Костромы с женой — актрисой и сыном Константином. Конечно, поступив в ТЮЗ, я был несколько растерян. Но потом я понял, что здесь есть масса достоинств. Например, спектакль «Царевна лягушка», где я был царь, пользовался таким успехом у детей, что мы играли его 20 лет.
— Наверное, все дело в особой зрительской аудитории?
— Я пришел смотреть спектакль и сел возле кулисы. И вдруг дети начали просить, чтобы начинали спектакль, — и захлопали эти детские ладошечки. Эмоционально это на меня очень сильно повлияло — я же привык к взрослым аплодисментам. Может быть, так судьба моя и решилась. Меня потом спрашивали — а почему ТЮЗ? Знаете, я понял одно: если есть художественный руководитель, лидер, главный режиссер, который организует творческую атмосферу, выбирает репертуар, — тогда есть театр. Есть за кем идти. Вот и все. В театр пришел Борис Абрамович Наравцевич (сейчас это называют эпохой Наравцевича), и мы поставили триаду Шекспира — «Двенадцатую ночь», «Сон в летнюю ночь» и «Винзорские насмешницы». И Чехова «Три сестры», и Островского «Доходное место» ставили. Удивительный режиссер, чувствующий форму.
— Как правило, опытный актер начинает передавать свой опыт. Преподавательская работа Вас увлекла?
— Да, это особая статья. Рива Яковлевна Левите — удивительный человек пригласила меня в театральное училище поработать у нее на курсе, и я с радостью согласился быть у нее в подмастерьях (одним из педагогов по мастерству). С нами был , а Рива Яковлевна — руководитель курса. и Ира Страхова, с которыми я работаю в ТЮЗе, — наши первые выпускники. Три выпуска я сделал. Таня Миронова работает в театре, а Женя Карпов на телевидении. Было интересно, а потом у меня интерес угас. Я, видимо, нетерпелив. Хотелось, чтобы то, что я подбрасываю, быстро реализовывалось, а не у всех сразу получается. Из 25 — 30 ребят только пятеро становились актерами. Рива Яковлевна говорила, что ничего страшного, пусть люди реализовывают себя в другом качестве. Позднее я понял, что наше театральное училище образовывает человека, делает его культурнее. Хотя и звезд в нашем театральном училище очень много. У нас есть очень сильные актеры и в драме, и в ТЮЗе, и , и Лена Фирстова ставят интересные вещи.
— Евгений Николаевич, а как Вы себя восстанавливаете, если происходит сбой, настроение падает. Есть эмоциональная таблетка? Или это молитва?
— Я вытаскиваю себя песней. Еще я дошел до так называемых настроев. Есть книга психотерапевта, профессора Георгия Николаевича Сытина «Путь к себе». После войны он был человеком списанным, на пределе человеческих сил, и он себя восстановил. Все дело в настроях. Как работать с печенью, с сердцем, с мозгами, с желудочно-кишечным трактом — интересная методика. Освоишь — и уже работает на рефлексах. Но мы, конечно, лентяи. Еще я постоянно учу стихи, потому что поэзия — это тоже молитва своего рода, тоже настрой.
— У Бергмана в «Земляничной поляне» герой — врач — признается, что устал от людей, что их глупость, суета и назойливость его утомляет, поэтому он отчуждается от них, даже от сына. Но смысл жизни он обретает в понимании, что выше любви к ближнему нет ничего. В чем смысл жизни, Евгений Николаевич? Постигли Вы его?
— Вспомнилось есенинские строки: «Жить нужно легче, жить нужно проще, \ Все принимая, что есть на свете. \Вот потому, обалдев, над рощей, \ свищет ветер, серебряный ветер». Наверное, важно не усложнять, но не быть дурачком, не быть наивным. Надо уметь видеть. Важен тот, кто тебя понимает, разделяет твою точку зрения. И конечно очень важно иметь надежный и крепкий тыл — это моя семья: жена, сын, и дочь Маша. Нашему браку в этом году исполнится 53 года. Я благодарен многим людям, которые на меня повлияли и у которых было чему поучиться. Я думаю, что те люди, которых я выбирал, были добры ко мне, а доброта и формирует характер. Доброта порождает ответную доброту — в этом и есть смысл жизни. Эта перекачка — закон мироздания. Что ты отдаешь — то и получаешь. Если ты заряжен положительно, то и вокруг тебя будет та же атмосфера.
— Евгений Николаевич! Благодарю Вас за беседу. С днем рождения! Спасибо Вам за Ваше большое и мудрое сердце и блистательный талант!
Видео дня. Какой стала наследница Литвиновой
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео