Ещё

Мария Крамар: «Мне интересны параллельные и не очень уживающиеся с прогрессом идеи» 

Мария Крамар: «Мне интересны параллельные и не очень уживающиеся с прогрессом идеи»
Фото: АртГид
Марина Анциперова: Как ты думаешь, зачем вообще нужна Венецианская биеннале и зачем нужно в ней участвовать? Всем уже давно понятно, что мир многополярный, а идея национального дискурса себя дискредитировала.
Мария Крамар: Мое субъективное мнение: биеннале — это страшная архаика. Представлять искусство по гендерному и национальному признакам крайне некорректно. Возможно, в эпоху европоцентризма это и могло представлять интерес, но сегодня я искренне не понимаю, что такое русский художник или немецкий художник. Многие художники, с которыми мы работаем как с российскими, уже давно не проживают в России. С другой стороны, одна из наших постоянных площадок находится в Венеции (в 2015 году фонд V-A-C получил в аренду на 18 лет палаццо на набережной Дзаттере, неподалеку от Пунта делла , которое переформатировал под выставочную и исследовательскую деятельность. — Артгид). При этом мы не участвуем в официальной программе биеннале. Нам интереснее искать и создавать иные подходы к работе с аудиторией — не только с той, которая приезжает на биеннале, но и с местными сообществами: студентами, пенсионерами, школьниками.
М. А. : Я согласна с бессмысленностью разговора о национальном и глобальном сегодня. Но Венецианская биеннале — плоть от плоти этой идеи, национальные павильоны вообще напоминают выставку достижений народного хозяйства. Наш павильон, например, год назад показал выставку про . Можешь ли ты представить, как выглядела бы биеннале, если бы она была не биеннале достижений, а биеннале позора?
М. К. : Да-да, про остановки и РЖД я действительно помню. Но эта порочная система — не только проблема России, ругать за это можно весь режим фестивальной жизни Венеции: город, которому нужно постоянно делать ремонт, живет за счет круглогодичного цикла фестивалей искусства, танца, театра, кино, архитектуры. Но ты спросила про биеннале позора?
М. А. : Да, у меня в голове всегда есть девять кругов ада для современных художников. А у тебя?
М. К. : У меня девять кругов кураторского чистилища, где я точно окажусь. Моя студенческая работа была как раз про дискурсы и направления, за счет которых художники могут быть успешны. Темы меняются: сегодня это может быть феминизм, завтра — алгоритмы и нейронные связи. Большой набор тегов, меток, ярлыков, внутри которых производится современное искусство. Для меня подобная спекуляция — наименее увлекательный результат работы художника. Искусство — это не новостной канал.
. Предисловие к арабскому изданию I. 2019. Инсталляция. Выставка «Время, вперед!». Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : Тема, с которой вы работали в рамках проекта «Опыты нечеловеческого гостеприимства», в то же самое время поднималась в выставках по всему миру, от Стамбульской биеннале до сессии III проекта «Удел человеческий» в фонде «ЕКАТЕРИНА». Все это были выставки-размышления про память, травму, соседство. Думаешь ли ты, что тревожность — такая же сейчас популярная тема во всем мире?
М. К. : Перечисленные тобой проекты описывают гостеприимство и отношения внутри социума. Человек, семья, коммунальные структуры, город — как раз те отношения, которые не интересовали нас в «Опытах…». Мы решили пойти дальше и не зацикливаться на вопросах, которые человечество активно обсуждает последние полвека (возраст, гендер, территория, травмы и т. п.). Мы решили посмотреть на отношения с другими агентами, которые не вписаны в академическую социологию, на тех, кто находится за пределами нашей телесности. Интерсубъектность играет не менее важную роль, чем отношения меня и тебя. Наше радикальное гостеприимство — попытка быть готовым к встрече с любым гостем, даже тем, описание которого не вписывается в рамки науки или религии.
А тревожность… За последние годы запрос на употребление антидепрессантов достиг пика. Различные тревожные состояния, панические атаки стали частью бытовой рутины. Мы постоянно находимся в расшатанном состоянии. И большой вопрос, как его стабилизировать и спокойно засыпать.
Жоана Хаджитомас, Халил Жореж. Из проекта «Несоответствия. Что мы оставляем позади». 2019. Одноканальное видео, фотографии, скульптура. Выставка «Время, вперед!». Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : Согласишься, что неуверенность в будущем — ключевой вектор и сквозная тема проектов, куратором которых ты выступала? «Опыты нечеловеческого гостеприимства» тоже отчасти были про непонимание того, чего ждать от будущего, да и ваш проект в программе «Процессы. Опыты искусства в музее» в Музее истории ГУЛАГа был про странные и туманные перспективы того, какое будущее нас ждет.
М. К. : Интересное замечание! То, что ты называешь неуверенностью, — тоже следствие тревожного состояния. Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным сегодня, но у меня, например, страха нет, есть любопытство и интерес. Мы не видим разницы между фактом и вымыслом, отсутствие границ между ними — признак современности. Но слова, которые это описывают, — «постмодернизм» или «метамодернизм» — сегодня воспринимаются как пошлость. Слова стали жидкими и текучими, они не описывают ничего. Возможно, и попытки узнать правду на самом деле ни к чему не ведут, просто современная реальность очень забавна, многомерна и плавится.
. Тогда и поцелуй не поцелуй. 2019. Многоканальная звуковая инсталляция. Выставка «Время, вперед!». Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : У меня есть вопрос о глобальной идеологии, которая стоит за вашим проектом в Венеции. Пушкинский музей, например, долго размышлял, как связаны классика и современное медиаискусство, — и их венецианская выставка-месса «В конце пребывает начало. Тайное братство Тинторетто» также представляет собой определенное видение связи традиций и современности. А вы работаете ради какой большой цели?
М. К. : Название выставки «Время, вперед!» отсылает к части нашего кураторского высказывания о том, что время слоганов, манифестов и призывов ушло. Музей, каким он был в XX веке со всеми его прокламациями и манифестами, — достаточно негибкая структура. У фонда V-A-C есть миссия, система ценностей и направлений, с которыми мы хотим работать, но мы их постоянно пересобираем на ходу, стремясь выработать новую, более гибкую стратегию взаимодействия с постоянно меняющейся действительностью. Для нас очень важны открытое пространство и, как я уже говорила, работа с разными аудиториями. Мы стараемся учитывать разную темпоральность и ритм жизни города: например, в программе нашего выставочного проекта у нас будут прогулки с людьми третьего возраста, во время которых надо будет двигаться на минимальной скорости. При медленном темпе движения меняется восприятие: можно, например, внимательнее всмотреться в детали, которые обычно ускользают.
Тревор Паглен. От яблока до клептомана (Изображения и слова). 2019. Инсталляция. Выставка «Время, вперед!». Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : Ваши выставки трудны для понимания даже подготовленного зрителя. При этом вы как будто открыты для всех, параллельно с заумным искусством вы много делаете в сфере театра и музыки — вспомним хотя бы рейв-марафон в рамках проекта «Геометрия настоящего». То есть ваш язык коммуникации очень сложен, при этом вы практикуете и патерналистский подход — заманиваете новую аудиторию разными зрелищными и более легкими для восприятия событиями.
М. К. : Это сложный и хороший вопрос, над которым мы думаем все эти годы. Выставка не обязана быть понятной всем. Кто такие эти «все» и почему то, что мы делаем, должно казаться «всем» вокруг понятным? Это было бы утопией и коммунальной квартирой. Но вместе с тем мы постоянно спорим о доступности нашего языка, тексты к нашим проектам мы просим составлять не кураторов, а редакторов, именно для того, чтобы они были понятны более широкой аудитории. Задача быть понятными и доступными для нас очень важна, это не лукавство. Но есть темы действительно сложные для понимания — вспомним, например, наши проекты в Музее истории ГУЛАГа. В подобном случае мы всегда стараемся представить контекст, на основе которого строится наше высказывание. Можно обвинять в патернализме многие институции, но позволь привести контраргумент: в рамках проекта «Генеральная репетиция» мы делали опрос аудитории (на самом деле это была работа художника Валентина Фетисова), и большинство респондентов ответили, что они приходят в музей за авторитетной точкой зрения. То есть они ожидают, что им авторитетно объяснят, как обстоят дела, но при этом сами не готовы к ответным высказываниям, к диалогу. Я полагаю, это связано с отсутствием в стране публичного пространства в целом. Мы вообще не приучены к высказыванию собственной точки зрения, тем более на территории «авторитетного» музея.
Харун Мирза. До волновой эпохи. 2019. Мультимедийная инсталляция. Выставка «Время, вперед!». Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : Пока идет реконструкция здания ГЭС-2, вы, как кочевники, скитаетесь по разным зданиям и институциям. Но в каких бы старых стенах и сложных пространствах вы ни оказывались со своими проектами, всегда виден высокий уровень работы с архитектурой выставки. Есть ли у вас алгоритм работы с пространством? И зависит ли он от того, работаете ли вы в Москве или в Венеции, где аудитория отличается от российской?
М. К. : По поводу Венеции — я не вижу разницы в подходе к экспозиционному решению пространства. Мы уже говорили о том, что аудитория везде разнообразна и одинаково беспокойна. Для проекта «Время, вперед!» мы практически никак не изменяли устройство палаццо: мы создали особое ощущение тревожности внутри пространства, но не посредством архитектурного решения экспозиции, а самими художественными высказываниями.
М. А. : Перечисленные в релизе «объекты» выставки звучат безумно. У вас есть «египетский саркофаг», «керамическая плитка, адронный коллайдер» и «карты прогулок». Вы специально решили использовать такие разноплановые медиа, потому что время — сложная тема?
М. К. : Специально мы ничего не выбирали — современному художнику сегодня доступен абсолютно любой материал. Скорее интересно, почему сами художники выбрали вышеупомянутые сюжеты и медиа.
М. А. : Коллективное кураторство для фонда V-A-C — частая практика. Проект «Генеральная репетиция», например, делали 15 кураторов. Как тебе работалось с Омаром Холефом (сокуратор выставки «Время, вперед!», старший куратор и директор глобальных инициатив Музея современного искусства Чикаго. — Артгид), чему он тебя научил?
М. К. : Говоря о коллективном кураторстве в нашем фонде, не следует представлять себе подобие , где все кураторы сидят за круглым столом и совместно принимают решения. Скорее речь идет о том, что разные люди в разное время принимают разные решения. Но сокураторство для меня — действительно привычный формат работы. С одной стороны, это упражнение по компрессии собственного эго, а с другой, — уменьшение степени ответственности. Если «Опыты нечеловеческого гостеприимства» были проектом, растянутым на год в плане общения с художниками, и иногда скорее напоминали семинары или ридинг-группы, то при подготовке выставки «Время, вперед!» мы обсуждали определенные идеи, но в создание работ активно не вмешивались. Мне было интересно наблюдать, каким образом Омар строит коммуникацию с художниками, ведь до этого он успел поработать с впечатляющим количеством художников, включая , чью выставку My Head is Disconnected он курировал в рамках Международного фестиваля в Манчестере, а в марте он открыл невероятную биеннале в Шардже. Омар фантастически быстро производит емкие высказывания, ловко нащупывает чувствительные зоны и ключевые места в художественном высказывании, и в целом может безболезненно и быстро помочь художнику принять решение.
Кристофер Кулендран Томас в сотрудничестве с Анникой Кульман. Быть человеком. 2019. Цифровая проекция на плексиглас. Фото: Дельфино Систо Леньяни и Марко Каппеллетти. Сourtesy V-A-C Foundation
М. А. : Как ты думаешь, куда идет кураторство? С одной стороны, сокуратором вашего проекта «Генеральная репетиция» была , известный поэт и прозаик, и кураторство больше не является прерогативой людей, профессионально с этой деятельностью связанных. С другой стороны, как и в архитектуре, время суперзвезд уходит в прошлое.
М. К. : Фигура куратора-звезды, восседающего на музейном Олимпе в золотой парче, действительно исчезла. Сегодня групповые высказывания — не самоцель, а режим работы, который имеет вполне понятные параметры насыщенности и глубины высказывания. А по поводу Марии Степановой и «Театра взаимных действий» я хочу в очередной раз отметить, что мы стремимся не просто делать выставки, а сотрудничать с профессионалами, не маркируя их исключительно как кураторов, художников или музыкантов. Нам интересно делать антидисциплинарные проекты, каждый раз собирая разные команды и приглашая к участию самых разных специалистов. В командной работе недвижИмая фигура куратора растворяется, как таблетка шипучего аспирина в воде.
М. А. : Мне понравилось, как за время нашего разговора ты несколько раз запиналась на слове «современность». Знаешь, у Цоя была такая песня «Ты выглядишь так несовременно», сегодня подобное высказывание мне кажется абсурдным. И я спрошу тебя: что такое современность?
М. К. : писал, что на вопрос, что такое мышление, нужно отвечать: «Я не знаю». Именно с этого отрицания в голове и запускается процесс самого мышления и поиска ответа на этот вопрос. Современность — это постоянная изменчивость. Потеря идентичности, кризис идей прогресса и сверхчеловека — все мегаломанские проекты прошлых веков, все эти постулаты и ценности сегодня иллюстрируют только крах и разочарование.
М. А. : На выставке , который делал фонд V-A-C в Москве, ребенок встречал посетителя в Музее архитектуры и спрашивал, что такое прогресс. Я на это ответила, что это то, чего не существует. А что ответила ты?
М. К. : Понятие «прогресса» — продукт западного мира, где в философии от Платона до Бэкона было принято считать, что человек и наука должны постоянно совершенствоваться. Но сегодня мы должны подумать, зачем человечеству нужен прогресс и нужен ли он вообще. Мне более интересны параллельные и не очень уживающиеся с прогрессом идеи: иррациональность, мистицизм, вненаучное знание, шаманизм.
Видео дня. Неприглядные тайны звезд, о которые узнали все
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео