Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Худрук РАМТ Алексей Бородин: Внимательному зрителю не надо ничего объяснять

Премьера Российского академического молодежного театра, спектакль «Проблема» по пьесе Тома Стоппарда, собирает полные залы, а билеты раскуплены до конца сезона.

Худрук РАМТ Алексей Бородин: Внимательному зрителю не надо ничего объяснять
Фото: Вечерняя МоскваВечерняя Москва

Российский академический молодежный театр (РАМТ) отметит столетие в 2025-м, но его худрук уже думает о том, каким будет празднование. Кстати, будущий год юбилейный и для самого Алексея Владимировича: 40-летие службы в в этом театре. А он об этом, похоже, забыл. Однако это будет значимое событие для театральной Москвы. Благодаря Бородину РАМТ не только получил свое нынешнее название (до этого он назывался «Центральный детский театр». — «ВМ»), но и приобрел яркую индивидуальность и репутацию одного из самых любимых зрителями театров столицы. О недавней премьере, о грядущих постановках и о скором визите в Москву одного из ведущих драматургов мира Алексей Бородин рассказал «Вечерке».

Видео дня

— Новинка этого сезона — спектакль «Проблема» по пьесе . Это уже третье произведение этого автора, поставленное на сцене РАМТа. Понятно, что Стоппард вам как-то по особенному близок

— Эта пьеса была поставлена в Лондоне, потом в Нью-Йорке и теперь у нас. Том сам предложил «Проблему» нашему театру. Да, он стал мне очень близким человеком, и мне кажется, это взаимно. Я открыл для себя драматурга Стоппарда лет 12 назад, когда мне в руки попала его пьеса «Берег утопии». Спектакль этот шел в РАМТе больше десяти лет. Потом был Rock’n’roll, и вот теперь — «Проблема», до сих пор нахожусь внутри этой истории Знаете, я не перестаю удивляться великому дару этого драматурга, всякий раз он дает мне какой-то новый и очень полезный взгляд на жизнь.

С одной стороны, это взгляд очень внятный — в смысле оценок, принятия или непринятия чего-то. Он сам никогда не идет ни на какие соглашательства. А с другой стороны, это взгляд ироничный, в нем бездна юмора. Стоппард с иронией относится к очень многому в жизни. И к себе тоже. Его художественный язык, построение его пьес — все, конечно, непростое, но как же интересно разгадывать его ходы! И в новой пьесе — такие ребусы! Она об очень актуальных сегодня вещах: что такое мозг, что такое сознание, это одно и то же или нет, что мы здесь можем понять, а что не сможем никогда? Стоппард досконально изучил все это, понимаете? Ученые, занимающиеся этими же вопросами, посмотрев наш спектакль, изумляются, насколько в пьесе все точно по их линии.

— Обычным зрителям не слишком ли сложно погружаться в такие темы?

— Билетов на «Проблему» уже нет до конца сезона. Зал всегда полный. Правда, спектакль в такой форме, что зрители сидят на сцене, поэтому мест всего 130. И какие чудесные люди приходят! В том числе и молодые ребята. И им все в этой, казалось бы, сложной пьесе понятно. Внимательному зрителю не надо ничего объяснять. И лексика понятна. Стоппарду, между прочим, за восемьдесят, но трудно представить человека более молодого. Потому что он живет сегодняшним днем.

— Кстати, о дне сегодняшнем. Все ли вам, знающему самые разные времена, в нем нравится?

— Помните, что первое появилось в перестройку? Цветы и книги. Раньше — попробуй их достань! Тогда возникло ощущение, что это только начало перемен, что мы на пути к такой открытой жизни. Я вообще считаю: настоящая семья, настоящий коллектив, настоящая жизнь строятся только на свободном существовании, когда нет никакой зарегламентированности.

Что не исключает, конечно, дисциплины. Свобода должна быть осознанной. Но одновременно и нерегламентированной. Скажем, когда я в 80-м году пришел в этот театр, он был таким комсомольско-пионерским по своей направленности. Были и у него прекраснейшие периоды — «оттепели», когда в театре работали такие режиссеры, как Кнебель, Эфрос, Ефремов, но мне досталось уже, можно сказать, «ведомственное учреждение». А это к искусству не имеет отношения, тем более ориентированному на молодых. Ведь этот период жизни — детство, юность, молодость — он же самый свободный, самый полный, самый открытый! И молодежный театр должен олицетворять именно это. Чему мы и служим все эти годы. А сейчас, я вижу, снова наступает время регламентаций. Возможно, кто-то думает, что это может нас от чего-то спасти. Ни от чего это нас спасти не может.

— Вы производите впечатление человека очень мягкого, но есть ли что-то, к чему вы нетерпимы, из-за чего можете вспылить?

— Когда сталкиваюсь с чем-то формальным, фальшивым, показным. Я больше всего ценю в людях профессиональную честность. Профессионализм. Когда вижу, что человек занимается явно не своим делом, причем с важным видом, я просто сатанею.

— Вы ведь мечтали быть актером. Помните свой актерский дебют?

— Помню, хотя прошло больше 70 лет. В нашем русском клубе в Шанхае (я родился и до 13 лет жил в Китае) я играл теленка в какой-то сказке с Петрушкой и прочими персонажами русских сказок. Мы и в школе ставили много спектаклей, я был и Иваном-царевичем, и Каем в «Снежной королеве». Тогда в Шанхае театра как такового вообще не было. Один раз я видел «Лебединое озеро», балетная труппа приезжала, в кино ходил — и все. Но почему-то я всем говорил, что буду артистом, с сестрами ставил смешные домашние спектакли, которые родители были вынуждены смотреть. Однако актером не стал. После школы я поступал в ГИТИС на актерский, но провалился. Поступил в итоге на режиссерский, на курс .

— Ваши дети не осуществили вашу мечту?

— Нет. У обоих моих детей — у дочери и сына — в юности был некий посыл пойти в актерскую профессию. Наташе, она тогда в 8-м классе училась, я предложил: «Ты подумай, представь, что ты не стала актрисой. Сможешь? Через два дня скажешь, какой будет результат». Через два дня она ко мне подходит: «Представила». «Ну и забудь, пожалуйста. Раз смогла представить, значит, это не твое». И с Володей тоже похожий момент был. Он мне сказал: «Я понял, что не смогу при всех засмеяться или заплакать». Суть лицедейского ремесла высказал! В результате оба прекрасно реализовались в других профессиях.

— Как ваши родители, оказавшиеся в Китае в эмиграции, решились на возвращение в Россию?

— Наша жизнь в Китае для меня и трех младших сестер была всегда связана с Россией. Там ведь была очень большая русская колония. Мы учились в русской школе. Посещали уже упомянутый мною клуб, в котором проходила большая часть нашей детской жизни. В клубе работали русские рестораны, спортивные секции, разнообразные кружки, проходили концерты — шла полноценная клубная жизнь В 1954 году мы вернулись на родину, в СССР: мои родители хотели, чтобы дети жили на родине, в России. И наша семья была далеко не единственной, кто тогда вернулся. Конечно, уровень нашей жизни в Китае был выше, и далеко не все ожидания оправдались, но родители делали все, чтобы я и сестры чувствовали себя благополучно, старались создавать в доме праздничную атмосферу. Как мы праздновали Пасху, Новый год, дни рождения! По воскресеньям были обязательные семейные обеды, на которые мы приводили своих одноклассников

— Вы как-то сказали, что благодаря атмосфере в вашем родительском доме вы так высоко цените дух семьи, что и в театре стремитесь его создать. Но, наверное, этого мало для успеха, длящегося десятилетиями?

— Благополучная совместная жизнь в любой семье, в том числе и театральной, требует обновления чувств. Нельзя привыкать. Вот я в театре много лет и знаю все те обновления, которые у нас происходили. Иногда — сами собой, а иногда их пришлось провоцировать. Вот почему люди расходятся? Потому что — рутина, а это значит, все заканчивается. И тогда надо делать некое усилие. Вот как только я видел, что новый сезон тащится из предыдущего, а следующий потащится из этого, я понимал: все, это застой! Доживание. Формализация. Тогда я что-то менял, в первую очередь внутри себя.

— Какие планы у театра? Что ждет зрителей в новом сезоне?

— Режиссер репетирует инсценировку замечательной книги «Манюня». , наш главный режиссер, репетирует инсценировку романа Харпер Ли «Убить пересмешника». Пьесу Мариво «Двойное непостоянство» ставит французский режиссер, друг Питера Брука Алан Маратра. Причем вся постановочная группа будет французская, а актеры наши. Это что касается Большой сцены. А на Маленькой к юбилею Александра Сергеевича Пушкина репетируются «Повести Белкина». Это будет пять спектаклей по пяти повестям. Работают разные молодые режиссеры. 6 июня состоится премьера первого спектакля, и в следующем году — премьеры остальных. Это проект на год.

— А что будете ставить вы как режиссер?

— Идея есть, но я пока об этом не говорю. Через месяц надеюсь начать работу над следующим спектаклем... И еще. 8 июня — юбилей у нашего главного художника, народного художника России, профессора Школы-студии МХАТ Станислава Бенедиктова. Он много лет трудится в нашем театре, замечательный, талантливый человек, мой большой друг. Будем праздновать!