Ещё

Травля Чуковского и домны вместо котят и цыплят — отрывок из книги Евгения Штейнера «Что такое хорошо» 

Фото: Собака.ru
В издательстве «Новое литературное обозрение» вышло исследование Евгения Штейнера «Что такое хорошо», в котором рассказывается про идеологию и искусство в раннесоветских детских книгах. «Собака.ru» публикует отрывок из него — о том, как волшебные сказки заменили производственные. Новые сказки
Итак, одно из важнейших в количественном отношении и, бесспорно, ведущее место среди детских книжек с середины 1920-х годов заняла производственная книга. Этот большой жанр можно разделить на несколько более мелких тематических групп.
К первой относятся разного рода рассказы о том, как делаются те или иные вещи: «Откуда посуда» и даже «Откуда мостовая», «О том, как приехал шоколад в Моссельпром», «Как рубанок сделал рубанок», «Кожа», «Стол».
Ко второй — рассказы о профессиях; типические названия, например, «Ваня-металлист», «Ваня-кузнец», «Вася-кожевник», «Столяр». Третью группу составляют книги на разные индустриальные темы: «Домна», «Как построили город» и т. п.
К четвертой группе можно отнести рассказы о разных машинах; в пятую я выделяю самого главного героя литературы тех лет — паровоз; в шестую — множество книг, связанных с авиацией; а седьмую, небольшую, но характерную, составляют книги про фабрики-кухни. Классификация эта носит прикладной, рабочий характер и не является канонически незыблемой и завершенной. Вышеназванная тематика в определенной пропорции по отношению к традиционным детским сюжетам присутствует и в литературе других современных обществ. Например, в Америке известным популяризатором техники и рассказчиком о разного рода городских прелестях была Люси Спрэг Митчелл (ее охотно переводили во второй половине 1920-х в СССР и издавали в дешевых сериях «Библиотечка детского сада» или «Дешевая библиотека для детского и младшего возраста»). Достаточно назвать ее книжки в переводах В. Федяевской или С. Шервинского «Как вода попала в ванну» (М. : Госиздат, 1928; рис. Е. Мельниковой), «Песенка нового паровоза» (М. ; Л. : Госиздат, 1925), «Небоскреб» (М. : Госиздат, б. г. ; рис. И. Француза, ил. 15) или «Как Боря гулял по Нью-Йорку» (М. : Госиздат, б. г.). Последняя книжка поразительна тем, что в ней рассказывается о девятилетнем русском мальчике, который совсем маленьким уехал из России с родителями в Америку и теперь радостно гуляет по Нью-Йорку, любуясь на небоскребы и созерцая лебедей в пруду в Сентрал-парке. Каким-то образом во второй половине двадцатых такая эмигрантская история про счастливое американское детство проскочила через цензуру. Впрочем, издание было дешевым, а картинки В. Баюскина — художественно невыразительными.
В раннесоветской же социальной модели эта тематика заняла чрезмерно доминирующее место. Производственно-индустриальные книжки должны были заменить старозаветные сказки. Чуковский в книге «От двух до пяти» вспоминал, как он в те годы пришел в детский дом: «В сумке у меня были любимые: „Гулливер“, „Сказки Гриммов“, „Конек-горбунок“. Я хотел подарить эти книги ребятам, но высоколобый перелистал их небрежно и, скучая, отодвинул от себя. „Это нам ни к чему, — сказал он. — Нам бы о дизелях или радио“».
, не выдержав травли, в конце 1929 года выступил с заявлением в письме в газету: «Я писал плохие сказки. Я признаю, что мои сказки не годятся для строительства социалистического строя»
Феномен революционной борьбы со сказкой во второй половине 1920-х годов достаточно хорошо известен. Одним из первых, в 1919-м, выступил С. Полтавский, саратовский эсперантист и вегетарианец, впоследствии автор жуткой книжки «Детки-разноцветки, а еще позже, в 1933–1935 — з