Ещё

Почему дух времени — это фрустрация и гибридность? «Предсказания и откровения» от AES+F 

Фото: Собака.ru
19 июля в «Манеже» открывается ретроспектива главных оракулов российского искусства — коллектива AES+F — под названием «Предсказания и откровения». Редактор «Собака.ru» съездила в московскую студию группы, чтобы поговорить с Татьяной Арзамасовой, , Евгением Святском и Владимиром Фридкесе о компьютерных играх, движении metoo, гламуре 2000-х и духе текущего момента. В 2007 году у вас уже была ретроспектива в Петербурге — в Мраморном дворце, в один год с китчевыми фотографами Пьером и Жилем. По телевизору шли клипы  — закат эпохи гламура, воспевание которой вам приписывали. Помните, что тогда значило это слово — «гламур»?
: Мне кажется, я уже не понимаю, что такое гламур.
Лев Евзович: Термин «гламур» обесценился со временем ровно так же, как «постмодернизм», и перестал что-либо обозначать. Но если говорить про дух времени, то, действительно, конец 1990-х и нулевые — время глобальной капиталистической эйфории, роста акций в любой сфере, в том числе и в искусстве. Было ощущение неестественного процветания во всем мире, которое закончилось с кризисом в 2008 году. С этим ощущением, с этим духом времени мы тогда и работали, использовали эстетику глянцевого журнала — рекламы, модной съемки, голливудских фильмов, а также компьютерных игр. Нам хотелось, чтобы зритель испытывал ощущение на грани удовольствия и депрессии. Половина зрителей видит в наших работах красивую картинку, другая половина видит критику общества.
Арт-группе AES+F приписывают предсказание атаки на башни-близнецы 11 сентября и трагедии в Беслане. Еще одна суперспособность — точная фиксация духа времени: от гламура нулевых до #MeToo десятых. «Собака.ru» расспросила «аеэсов» о секретах мастерства перед открытием выставки с самоироничным названием «Предсказания и откровения» — совместного проекта «Манежа» и галереи «Триумф». Как вы этот дух времени «ловили»? Смотрели «Блондинку в шоколаде» ?
Лев Евзович (смеется): Нет, Ксению Собчак мы не смотрели, она работала в то время на другую аудиторию. Мы одни из первых начали заниматься пост-интернет-артом, то есть искусством, которое осмысляет все, что связано с Интернетом. Нас заинтересовал феномен компьютерных игр. Проекты Action Half-Life и Last Riot, где действуют дети и подростки, — про абсурдный «героизм», отчуждение и безнаказанность насилия в виртуальном пространстве. Вы сами играли в эти игры?
Лев Евзович: Нет, сами мы не играли. Нас заинтересовала новая эстетика. Мы заметили, что образы компьютерных игр напоминают батальную живопись старых мастеров. На Венецианской биеннале 2007 года, где показывали видео Last Riot, к нам подходили молодые люди вашего поколения и говорили, что узнают знакомые детали из игр, в которые с детства играли: оружие, самолетики и прочее. Мы действительно включили интернетовский треш в композиции в духе Караваджо. Я не считаю, что обязательно надо самим играть: врач, который оперирует аппендицит, он же сам не должен страдать аппендицитом. Так же и мы.
Миучча Прада Она посмотрела на нас и, улыбаясь, сказала: «О, а я-то думала, вы очень молодые художники…»
Скриншоты вам делали ассистенты, получается?
Владимир Фридкес: Конечно нет, мы сами выбираем все визуальные материалы и референсы к проекту, в том числе и скриншоты из игр. Смешной случай был с Миуччей Прадой. Она была на открытии российского павильона, ей там понравилось наше видео, и она подошла познакомиться с нами. Она посмотрела на нас и, улыбаясь, сказала: «О, а я-то думала, вы очень молодые художники…» Но потом, когда поняла, что сказала не совсем политкорректную вещь, добавила: «Но теперь я вижу, что вы очень умные». Ваш «Пир Трималхиона» — про апогей удовольствия и потребления в «шестизвездочном» отеле. Вы ездили в подобные места исследовать феномен?