Проверено на себе
Звёзды
Психология
Еда
Счет
Любовь
Здоровье
Тесты
Красота

Недавно я выпустил о них целую программу. Бомжи, или если нежнее: бездомные люди.

Дно и небо
Фото: Свободная прессаСвободная пресса

И те, кто помогают им не погибнуть, открывшие в Москве, на Таганке для бродяг палатку под названием «Ангар спасения». Захотелось поделиться увиденным в этом небольшом очерке.

Видео дня

Сколько всего у нас бездомных подсчитать сложно. Но речь о миллионах по стране. Большинство находится в крупных городах. Об этом ещё писала:

– Москва! Какой огромный

Странноприимный дом!

Всяк на Руси – бездомный.

Мы все к тебе придём.

– Я – бомж. На самом деле, я бомж, – говорит лысый мужчина.

– Сколько вам лет?

– 60.

– И сколько вы уже бомжуете?

– 10 лет как минимум. Я жил в Советском Союзе, всё было хорошо, не было бомжей, никто не кидал на работе… Короче, объясняю вам дальше: я в следующем году создаю партию добрых людей.

– А бомжи в основном добрые люди?

– 70% – да. 70%. Вы понимаете, к великому сожалению, у нас просто такая сейчас система жизни, что людьми никто не хочет заниматься. Нет сострадания, милосердия. У нас просто стало какое-то рав-но-ду-шие…

Самые частые причины бездомности – семейные конфликты, переезд в другой город в поисках работы и невозможность найти там жильё, а ещё мошенничество с недвижимостью, когда вышвыривают из единственного пристанища. Обман, бесправие, бедность, и слабость, в том числе, слабость к спиртному – и всё, ты на дне.

Некоторые стали жертвами принудительного выселения, есть среди бродяг и обладатели непригодного для жизни жилья. Среди них – детдомовцы, беженцы, инвалиды. Есть вложившие всё, что имели, в финансовые пирамиды, и освободившиеся из тюрем в никуда. Есть интеллектуалы, есть неграмотные.

Но все они – страдальцы. Объединяет это разрозненное войско только небо над головами – без потолка, без крыши, голое. Быть наедине с небом – судьба живущего на улице.

– Живёте где? - спрашиваю бородатого старика.

– Где придётся… То в парках, то в домах.

– Давно ли вы на улицах?

– Седьмой год.

– А где ночуете?

– В электричке иногда. На улице.

– А как зимой приходится?

– Туго. Ну как вы думаете, зимой на улице.

– У друзей в подъезде, одноклассников, – говорит другой, бородач помоложе. – Там меня не трогают, у меня там одеялко с подушечкой.

– Сколько лет уже на улице?

– 16.

– А что с рукой?

– А, палец обжёг у костра, и нагнило…

Этот бродяга по имени Костя увлечён историей нищих и калек в ещё дореволюционной России. И даже устраивал для других бродяг экскурсию к зданию Склифа, где когда-то было пристанище их предшественников.

– Я описывал ситуацию со странноприимным домом графа . Если у человека есть возможность приобрести себе три яхты и Боинг, и футбольный клуб, может быть он, как граф Шереметьев, за собственные деньги чего-нибудь сообразит. Граф Шереметьев не взял из казны не копейки, он построил это всё за собственные деньги и за собственные деньги содержал.

– А сейчас есть такие люди?

– Ну не среди олигархов, похоже… Обычные граждане, бывает, делятся с бедолагами.

По-моему, этот человек с погонялом «экскурсовод» не глупее и красноречивее многих депутатов и сенаторов, в том числе, постоянных участников теле-шоу.

Откуда они взялись, бомжи? Из вихря времени, разметавшего судьбы. Смешно, глупо и страшно говорить, будто им нравится такая жизнь. Они медленно тащат свои тяжёлые кресты по нашим улицам. Хорошо, если рядом окажется тот, кто пытается помочь нести крест.

Таков , руководитель проектов помощи бездомным службы «Милосердие».

– К нам обращается до 15 000 человек, – рассказывает он. – В год. К нам в одном ангаре. Это точно такие же люди, как мы с вами… Просто у них сейчас трудная ситуация. Вот и всё. Любой из нас может оказаться на их месте запросто. И вы, и я, и кто угодно. Даже был вот буквально вчера нормальным человеком, таким же, как вы и я, проездом через Москву, не знаю, что ещё случилось, поругался с супругой… А вот сегодня он уже на улице… В основном сейчас это люди, которые приезжают на заработки… До 85% здоровые, нормальные, работоспособные люди до 50 лет. Это в основном регионы. Наши… Регионы России.

– А что вас сюда привело?

– Это было двенадцать лет назад. Поэтому я уже даже не помню.

– Уже не помните?

– Даже не помню.

Вглядываюсь в его улыбку. Святая амнезия, или простое смирение.

Здесь не ночуют, сюда заплывают, чтобы перевести дух и подкрепиться, и затем остаться снова наедине с ночью. Чёрной ночью бездомного бытия. Но днём здесь – горячее питание, душевая, пункт доврачебной медпомощи, прачечная, чистая одежда.

– Что? Трико? Сейчас поищем… - говорит женщина, сотрудница «Милосердия».

– А кто вы по специальности? – спрашиваю подошедшего к ней бездомного.

– Автослесарь.

– Ну вот такое есть. Смотри, подтянешь под себя, – она приходит с шерстяными штанами.

– Нелёгкая работа? – спрашиваю.

– Да. Надо сказать.

– Не хватает вещей?

– Да, не хватает мужских вещей, очень не хватает… А мужчин много, а вещи буквально тают... Шапки, перчатки, ну представляете, если ночью человек на улице, они уже сейчас у меня варежки спрашивают… Замёрзшие, с перевязанными руками, у кого как.

Здесь же парикмахерская. Заросшие, косматые, всякие, приходят сюда. А доброволец, не морщась, а радуясь, зачем-то снова и снова стрижёт их. И вот уже в зеркале отражается не обречённый на гибель, затравленный дикарь, но прилизанный благополучный господин, у которого, наверняка, есть дом, дача, машина, семья, и впереди отпуск на море.

Да, в зеркале – мираж. Но эта стрижка – попытка воскресить и спасти человеческое достоинство ближнего своего.

– Много людей стрижётся?

– Ну, в среднем 20 человек.

– В день?

– Ну да.

– Зачем вы здесь?

– Я небольшим своим долгом считаю помочь, если люди нуждаются… Я честно говоря, предприниматель, вот в свободное время прихожу, делаю то, что могу… Иногда ежедневно, когда время есть, иногда несколько раз в неделю.

– И всё за бесплатно?

– Ну соответственно да. Нельзя же чтоб всё было платно в жизни.

– Вижу, вы делаете модную модельную стрижку.

– Нужно ж стараться, чтоб людям нравилось. Когда ты ложишься ночью спать, и вот задумываешься: за весь день, что ты сделал, если хоть что-то полезное людям сделал – это на самом деле приятно.

Здесь не только бездомные с солидным стажем, но и так сказать неофиты уличной жизни. Во всех историях можно и нужно сомневаться. Но правда и то, что к этому шатру приходят с документами на руках те, кого кинули. Работяги из глубинки, горбатившиеся на стройке и обманутые. Как, например, Иван из Омска.

– Плотник, бетонщик.

– Ты и плотник, и бетонщик?

– Да.

– И что кинули?

– Да, да. Потому что у нас неофициальное было. Просто по паспорту записали, и всё.

– А почему домой не возвращаешься?

– Нету денег.

– Домой поедешь?

– Да. На месте буду работать.

И даже не то мучает этого молодого мужика из Сибири, что возвращается он домой ни с чем, а что-то совсем древнее его тревожит – рабство.

– В рабство могут забрать.

– В рабство?

– Да, документы заберут, и всё.

А вот поэтесса, которая священной жреческой одержимостью напомнила мне путника-футуриста или юродивую от поэзии странницу середины 20 века . Приехала из посёлка в Курской области пристраивать свои стихи, денег в обрез, не рассчитала, задержалась, поистратилась, и не оказалось на обратный билет. Читает наизусть, сбивчиво: «Мне не взойти на Парнас звёздный. / Свет в окнах давно погас. Мёрзну. / Звёзды блестят в ночи. Из стали / Они воздвигали щит. Устали».

Тем временем неподалёку в Москве на проспекте Академика Сахарова на митинге-концерте, где, сообщается, участвовало 100000 человек, прошёл флешмоб «Флаг рекордсмен». Участники флешмоба развернули полотно, состоящее из двух тысяч флагов российских городов. На полотне читалось слово «Россия».

Действительно, очень важно увидеть и услышать всю страну, ощутить, что мы – разные, раскинулись на огромных пространствах, но заодно.

Но это не только страна праздника.

Это и страна горя. Страна десятков миллионов бедных и живущих за чертой бедности. И тех, кому жить вообще негде. И это ещё везенье, если есть куда вернуться с улиц.

– Я моталась по Москве, - говорит мне поэтесса из Курской области, вытирая глаза, – Я привезла рукопись сдать в издательство… Меня посылали с одного места в другое.

– И оказались без средств в городе?

– Да, потому что то метро, то автобус… С этими вот поездками я на одном метро только рублей 300 прокатала, если не больше.

– А где ночевали?

– На вокзале… Меня ночью выставили, дождь шёл… Просто сказали: «Выходи», и всё.

– Ваш билет, – подходит девушка-волонтёр, – вы сегодня с Курского вокзала уезжаете, в 23.00. Место 43.

– Благодарю вас!

– Довольны, что домой возвращаетесь?

– Конечно. Очень довольна. Я за внучку переживаю.

С завистью смотрят ей вслед остальные, которым некуда ехать и идти.

Подгоняемые ветром по нашим улицам, как листва. Те, кто на переднем краю народа, самые беззащитные.

Не иметь одежды, еды, тепла, крова – ад при жизни. В мистическом смысле такая отверженность – признак высшего избранничества. «Был наг – и не одели меня, был голоден – и не накормили меня, был странником – и не приютили меня». И та «милость к падшим», о которой писал Пушкин, это ведь о беспомощных, о буквально – падших.

«Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти», – известная фраза из Достоевского именно что об отсутствии приюта.

Когда я взрослел, бомжей сделалось невозможно много. На вокзалах они лежали и умирали. У всех на глазах. Некоторые были уже мертвы.

Как-то я увидел бомжа, который молча полз на коленях по грязи и снегу, и лицо его, неожиданно благообразное, напоминало посмертную маску. Я видел на этих мученических, опойных, избитых, язвенных лицах печать избранничества.

Кто вспомнит о тех, кто уже сгинул? Их так много, сгинувших, что ими можно населить города. Кто заглянет на тот свет, где в светлых рубахах за длинным столом общего дома сладко трапезничают неисчислимые покойники?

А пока пусть такой – палаточный – дом на Таганке. И толкучка за «Дошираком» и краюхой хлеба. И жажда жизни – даже на дне. От которого, пока жив, есть надежда оттолкнуться.