«На прощание с Ворошиловым прилетела сова — Володя смотрел на нас сверху» 

«На прощание с Ворошиловым прилетела сова — Володя смотрел на нас сверху»
Фото: ИД "Собеседник"
18 декабря — день рождения телеведущего и режиссера, автора игры «Что? Где? Когда?» .
В беседе с нашим журналистом Владимира Ворошилова вспоминает его супруга, генеральный директор телекомпании «Игра-ТВ» Наталия Стеценко.
Мы сидим с Наталией Ивановной в кабинете Владимира Яковлевича в их загородном доме в Переделкино. На столе — чемоданчик с картонными карточками, на которых фломастерами разных цветов выведено: «Ставок нет», «Протест знатоков», «Музыкальная пауза»… С этими подсказками Ворошилов продумывал дома каждую съемку, они помогали ему и во время игры. По краям стола приклеены листочки с записями и телефонами.
Уютные кожаные диванчик и кресла. Шкаф со множеством папок и бумаг. Ни одной пылинки. Ощущение, что хозяин кабинета только что вышел и вот-вот вернется.
Наталия Стеценко в аппаратной // фото:
«Вот вы какая — такая же толстая, как и я!»
— Я люблю здесь сидеть, — признается Наталия Стеценко. — Тут всё осталось, как было при Володе, ничего не изменилось… Знаете, когда его не стало, в нашем доме начали происходить странные вещи. По вечерам или ночам часто срабатывает сигнализация, будто кто-то проник на территорию дома. На записях камеры наблюдения всегда видно одно и то же: маленький белый шарик приближается к двери и исчезает. Сколько раз на сигналы приезжала охрана — никого обнаружить не удавалось. Не знаю, что это такое. Но иногда верю, что это Володя приходит в дом, что он где-то рядом.
— Наталия Ивановна, расскажите о вашем знакомстве.
— Это было в 1968 году на телестудии на Шаболовке. Все началось с… совы и обиды. Заместитель главного редактора молодежной редакции назначила меня на должность ассистента режиссера новой передачи «Аукцион», которую можно считать дальним родственником нашей будущей игры «Что? Где? Когда?» Мне сообщили, что нужно познакомиться с руководителем передачи Владимиром Ворошиловым и что он ждет меня в холле телецентра. Я уже слышала о нем. Хороший театральный художник, работал во МХАТе, в Малом театре, в Театре на Таганке. К тому времени два года, как работал на ТВ, снимал документальное кино. А теперь вот готовит авторскую программу.
Радостная, спускаюсь в холл, предвкушая встречу с творческим человеком. А он увидел меня — и тут же съязвил: «Вот вы какая, Наташа Стеценко! Такая же толстая, как и я!» Я задохнулась от возмущения: никак не ожидала такого хамства! Моему сыну Борису на тот момент было полтора годика. Понятное дело, еще не успела привести себя в порядок. Обидные слова я оставила без ответа, но они ранили меня, как заноза. Ворошилов дал мне первое распоряжение: найти хорошее видео совы, которое можно использовать в заставке. Я записала все это в блокнот. Внешне была совершенно спокойна, но в глубине души готова была расплакаться от обиды…
А сову мы с оператором Геной Славкиным пошли снимать в зоопарк. Нам разрешили установить телекамеру возле вольера. Но мы втайне от всех забрались в клетку. Сов там было много, из них приглянулась одна — полярная. Птица, испугавшись, забилась в угол. Сидит, перья серебристо-белые вздыблены, огромными глазами сверкает. Этот кадр понравился Ворошилову, и он вставил его в заставку. Позже именно она открывала и первые выпуски телеигры «Что? Где? Когда?».
Господин ведущий с супругой перед началом программы
«Меня поразил твой мизинец на ноге»
— Говорят, характер у Владимира Яковлевича был не из легких…
— Понимаете, я всегда сходила с ума от гениев. Сейчас-то знаю, что с ними иногда даже знакомиться не стоит, чтобы не разочароваться. Но тогда я была молода и не знала, каким скверным бывает у них характер…
Володя был жутко избалован мамой, для которой сын всегда стоял превыше всех. Он и в 70 лет продолжал чувствовать себя маменькиным сынком. Но его дар не мог не пленять. Я была тогда замужем, но чувствовала, что меня тянет к Ворошилову неудержимо. Он превосходно рисовал, всегда был полон фантастически интересных идей. Я восхищалась — и прощала то, что он был абсолютно эгоистичен и даже нагл по отношению к окружающим.
— Как же Ворошилов узнал, что вы им заинтересовались?
— Это было года через два после знакомства. Мы с подругой-сокурсницей по пединституту Ириной сидим в кафе телецентра. Она жалуется на свои проблемы, я — на талантливого, но вредного начальника. Неожиданно мне в голову приходит мысль: «Давай его разыграем!» Мы поднялись в мой кабинет и набрали домашний телефон Ворошилова. Он поднял трубку: «Алло?» «Володя?» — спрашивает подруга. «Я слушаю», — пробасил Ворошилов. «Ой, извините. Видимо, это не тот Володя. Я ошиблась», — и положила трубку. Спустя минуту снова звоним. И опять Ира делает вид, что не туда попала. И так несколько раз.
В то время Ворошилов разводился со своей очередной супругой. И конечно же ему стало любопытно, что же за девушка такая рассеянная. Они поговорили, познакомились. Ира сделала вид, что понятия не имеет, кто такой Ворошилов и что за передача «Аукцион». Мол, телевизор она не смотрит и вообще девушка серьезная. И он… пригласил ее в ресторан! Ира пошла. Они встречались еще несколько раз. Как мужчина он ее не привлекал, но собеседником был интересным. Подруга потом передавала мне все, о чем они разговаривали, что он ей рассказывал о себе. А я все это с жадностью слушала.
Но нас быстро разоблачили. Однажды сидели втроем в ресторанчике: Ворошилов, Ира и журналист молодежной редакции Толя Лысенко. Он-то ее и разговорил, выяснив, что Ира — моя подруга. Так Володя и понял, что я им интересуюсь.
— После этого начал за вами ухаживать?
— Ой, как таковых ухаживаний и не было. Володя был вполне приземленным человеком… Помню, как с ним ездили в командировку в Узбекистан. Он как режиссер новой передачи «Контакт», я — как ее редактор. К тому времени программу «Аукцион» закрыли… И вот мы снимаем передачу об одной уникальной глазной операции. Вечером после долгого съемочного дня выхожу из гостиничного душа — он был один на весь этаж — и в шлепках на босу ногу иду к себе. Дверь номера Ворошилова открыта. Он стоит на пороге и задумчиво смотрит на мои ноги. Я остановилась, смотрю на него. Так минуты две и стояли молча. Затем так же молча он закрывает за собой дверь.
Позже, уже в Москве, признался мне: «Знаешь, меня поразил твой мизинец на ноге». Тогда я уже научилась относиться к его странностям философски… Он особо за мной и не ухаживал — не считал нужным тратить время. Поэтому так дороги мне небольшие эпизоды, в которых он раскрывался. Помню, как на станции метро «Киевская» он бежал за мной по эскалатору и уговаривал ехать не домой, а к нему. Как мы гуляли и встречали рассвет на набережной. Обычно же Ворошилов даже подарки не любил дарить. Утро каждого 8 марта для Володи начиналось с плача его мамы Веры Борисовны: «Всем мамам дарят цветы, а ты мне даже букет цветов не подаришь!» Наедине я уговаривала Володю: «Я-то обойдусь без цветов. Маме подари!» А он злился. Потому что считал это банальностью. Зато когда маме понадобилась операция, сделал всё, чтобы вывезти ее во Францию. В те самые трудные времена перестройки.
— Поначалу вы жили в гражданском браке и даже расписываться не хотели. Почему?
— Действительно, не расписываясь, прожили 13 лет. Оба уже были в разводе. К официальным отношениям никто не стремился. Мы — Стрельцы, для нас главное — независимость. Самый страшный вопрос, какой нам можно задать: «А когда ты придешь?» или «А что ты сегодня будешь делать?» Это у нас не звучало, и каждый жил так, как считал нужным. Мы могли разойтись на какое-то время по своим квартирам и встречаться лишь на работе. К тому же его мама никогда не потерпела бы на кухне еще одной хозяйки. Да и у меня особого стремления жить с ней вместе не было. Так и жили: то вместе, то порознь.
Наша общая подруга каждый раз, когда мы встречались, спрашивала: «Когда вы поженитесь уже? Ну, сделайте это хотя бы для меня!» И вот в 1984 году мы с Володей решили сделать Кире приятное: пошли в ближайший загс и расписались. Потом отметили свадьбу в ресторане . Отметили вчетвером: мы и Кира с Толей Малкиным.
Выскочил и хлопнул дверью
— А как сложились отношения между вашим сыном Борисом и Владимиром Яковлевичем?
— Я познакомила их, когда сыну было пять лет. Их отношения потом всю жизнь изумляли меня своей взрослостью, что ли. Как-то приезжаю в садик за сыном. Накануне пообещала пригласить к нам его закадычного друга Кольку. Но заболел Володя. И я волнуюсь: как теперь объясню сыну, что ситуация изменилась. Сын одевается на лавочке у шкафчика, а я стою перед ним, как перед учителем ученица, которая урок не выучила. Говорю: «Сынок, не получится у нас, как решили. Ворошилов заболел». Он несколько секунд думает, потом подходит к другу: «Коль, мама не сможет нас вместе забрать. Она меня отвезет к бабушке. Понимаешь, у нее есть друг. Он болеет. За ним надо ухаживать!» Удивил меня!
Володя для него был не отец, не отчим, а партнер. Борис сумел это принять, хотя и удивлялся поначалу. Все к нему относились, как к ребенку, всегда отдавали лучший кусок, а Ворошилов… Бывало, Вера Борисовна кладет Борису кусок селедки, а Ворошилову — часть от хвоста. Володя искренне обижался: «Почему мне хвост, а не середина?! И почему если яблоко, то только ребенку?! Мы на равных должны быть!» Помню, как на нашей даче в Светлогорске Володя садился с Борей в беседке и обсуждал вопросы к игре «Что? Где? Когда?» Проверял — не слишком ли легко. А если трудно, спрашивал, какую подсказку лучше сделать, чтобы появился шанс отгадать. В 15 лет Борис уже сидел на отборочных турах: составлял таблицы, сводки, комбинировал команды знатоков. Когда учился в Бауманском институте, подрабатывал на съемочной площадке администратором.
Закончив институт, сын объявил: «Хочу работать на телевидении». Ворошилов сказал: «Пожалуйста! У нас через неделю конгресс знатоков в Мариуполе на 700 человек. Там надо поставить „Что? Где? Когда?“ в Большом зале». На следующий день вылетел туда и прекрасно со всем справился. Потом сын работал у Володи вторым режиссером, автором сценария, редактором. Они часто спорили, и тогда Ворошилов говорил: «Когда ты будешь делать „Что? Где? Когда?“, тогда и будет по-твоему, а сейчас делай, как я тебе говорю!» Борис обижался, но справедливость этих слов признавал.
— А когда Ворошилов решил, что вести передачу вместо него будет Борис Крюк?
— В январе 2001 года. Собрал нас в офисе. Объявил, что в скором времени собирается уехать жить в Ниццу. А передачу предлагает вести Борису. Сын ответил: «Мне надо подумать». Володя рассвирепел: «Я тебе предлагаю, можно сказать, целую жизнь, а ты думаешь, соглашаться или нет?!» Выскочил из кабинета и хлопнул дверью. С ним всегда непросто было общаться, когда дело касалось работы. А уж убедить в чем-то — тем более. Ну, конечно, Борис согласился.
«Пиши расписку, что у меня рака нет»
— Владимир Яковлевич ушел из жизни, так и не увидев, как Борис ведет свою первую — летнюю — серию игр 2001 года. Его уход в марте был для вас неожиданным?
— Конечно. Хотя болезни всякие были. Понимаете, отправить его в отпуск всегда было большой проблемой. Он очень много работал. Володя готовился к играм, проводил их, потом находил множество других необходимых дел — и… ложился с очередной болячкой. Каждый раз спрашивал меня: «Я раком болен? Вы от меня скрываете?» «Нет», — отвечала. — «Тогда пиши расписку, что у меня рака нет». И я на полном серьезе писала. Бумаги до сих пор сохранились. Ему и наш астролог говорил: «Владимир Яковлевич, вижу у вас проблемы с давлением, сердцем, пора обратить на это внимание». Но Ворошилову было некогда.
— У вас был личный астролог?
— Мы пригласили его к нам на работу еще в 1996 году, когда вокруг заговорили об астрологии. Знаете, очень интересно оказалось. Составили астрологические карты передачи, каждого знатока. Формировали команды по астрологическому принципу. Назначая день эфира, советовались с астрологом. Если у какого-то игрока день считался неудачным, ведущий старался лишний раз к нему не обращаться.
Однажды Валерий Ледовских сказал: «Конца вашей телеигры не вижу, но все время возникает цифра 25. Видимо, через столько лет возможна какая-то трансформация». Ворошилов потом где-то сказал: мол, астролог увидел конец передачи через 25 лет. И начались разговоры на эту тему. Но Ледовских имел в виду совсем другое. Мы потом подсчитали — и оказалось, астролог прав. На 25-м году нашей телеигры умер Ворошилов — и действительно начались изменения.
Панихида в Нескучном саду
— Я читал, что Владимир Яковлевич ушел из жизни именно в этом доме…
— За два дня до смерти Володя позвонил мне на работу и спросил: если у меня начинает болеть сердце, когда я встаю, а принимаю нитроглицерин — и боль проходит, значит, у меня стенокардия? Я предложила поехать в больницу. Но он снова сказал, что ему некогда.
10 марта он поднялся в спальню отдохнуть — и умер. Инфаркт. Заходить в эту комнату не хочется до сих пор.
— Вы поначалу скрывали, кто ведущий передачи. Даже знатоки не знали?
— Когда все собрались на первую съемку без Ворошилова, к Нескучному саду подъехал «Мерседес», который в последние годы привозил Володю на съемки. Из него вышел невысокий человек в смокинге и быстрым шагом направился к входу в Охотничий домик. Все смотрят на него с интересом: новый ведущий?! Это я попросила двоюродного брата Ворошилова — Юрия Борисовича — подыграть нам. Знатоки не знали, кто будет вести игру.
После июньского эфира 2001 года в редакцию посыпались возмущенные письма: «Что за голос звучит в передаче? Уберите его!» Никто не узнал Бориса Крюка, хотя Боря уже много лет был всем знаком по программе «Любовь с первого взгляда». Но мы здорово изменили его голос. И только один зритель из Самары сообщил, что с помощью компьютера почистил речь ведущего и понял: это Крюк. Тогда мы решили тайну открыть, рассказать всем, кто теперь ведет передачу.
— Прощание с Ворошиловым прошло в домике в Нескучном саду, где и снималась передача. Почему именно там?
— Я поначалу не знала, где устроить панихиду. И в какой-то момент вспомнила книгу Эла Моргана «Великий человек». Там с популярным телеведущим прощаются прямо в студии, откуда он вел свою программу. Так и пришла идея устроить панихиду в Нескучном саду.
Когда с утра готовили это место к прощанию, вдруг услышали откуда-то сверху громкое уханье. Поднимаем голову: на ветке сидит сова — моргает огромными глазищами. Вообще-то в Нескучном саду совы никогда не водились. Как эту сюда занесло?! Всем стало немного не по себе, на миг показалось, что сам Ворошилов смотрит на нас сверху.
* * *
Материал вышел в издании «Собеседник+» №11-2019 под заголовком «Наталия Стеценко: На прощание с Ворошиловым прилетела сова — Володя смотрел на нас сверху».
Видео дня. Зачем нужен ящик под духовкой на самом деле
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео