Ещё

Обзор главных трендов в российском АПК от главы Россельхознадзора: прогноз по экспорту и внутренней агрополитике 

Обзор главных трендов в российском АПК от главы Россельхознадзора: прогноз по экспорту и внутренней агрополитике
Фото: АГРОXXI
Глава ответил в интервью автору «Российской газеты» Алене Узбековой на ряд актуальных вопросов. Давайте узнаем, о чем шла речь.
— Сергей Алексеевич, журнал Time назвал экоактивистку из Швеции «Человеком года». Борьба с глобальным потеплением и загрязнением окружающей среды наряду с антибиотикорезистентностью — одна из важнейших тем сегодня. Ваше отношение к этому?
Сергей Данкверт:
Не могу что-то советовать Грете Тунберг, у нее, видимо, советчики другие. Хотя нет, могу — обратить внимание на производителей пластиковой тары. Также я бы обратил внимание экоактивистов, во-первых, на очистку Мирового океана. Во-вторых — на запрет неперерабатываемого пластика. Если страны продолжат использовать его как сейчас, через десять лет рыбы в океане не будет.
Производителям советую переориентироваться на упаковку колбасы в натуральную кишечную оболочку либо ту, что разлагается. И молоко, в стеклянной таре, гораздо экологичнее молока в пластике. Бороться нужно за то, чтобы оно хранилось не полгода, а две-три недели.
— В числе главных трендов и агроэкспорт. Эксперты говорят, что его удвоение к 2024 году возможно, если будут высокими мировые цены на продовольствие и если рубль будет слабым. Вы согласны?
Сергей Данкверт: Вы хотите сказать, что для выполнения экспортных планов нужно попросить установить выгодный валютный курс? (Смеется.)
Убежден, что  должен быть министерством сельского хозяйства, перерабатывающей промышленности и развития территорий — именно в таком виде аграрные ведомства функционируют в развитых странах. Наше профильное министерство должно отвечать за качество всей продукции, которая импортируется и экспортируется. Я, например, не верю, что в некоторых импортных конфетах, печенье и джемах содержится сахар, а не его заменители. Но это никто не проверяет. Не умер же никто от этих джемов, ну и ладно, а консерванты и их уровень в пищевой продукции из-за рубежа это большой вопрос.
Необходимо возрождать прикладные институты, которые занимались разработкой вакцин, лекарственных средств, семеноводством и селекцией в рамках Минсельхоза.
— Какие новые рынки Россия может открыть для поставок своей продукции? Хотя бы Китай для экспорта свинины в 2020 году откроем?
Сергей Данкверт: Китай был крупнейшим производителем свинины в мире — 54 млн тонн ежегодно. Для сравнения: в России в 2019 году было произведено около 4 млн тонн. Однако от африканской чумы свиней (АЧС) в Китае в 2019 году, по экспертным оценкам, погибло 40% поголовья. При этом Россия, живя 12 лет с АЧС, увеличила производство свинины в 2,5 раза.
В ближайшее время вакцина от АЧС вряд ли будет изобретена, поэтому ситуация на мировом рынке мяса изменится кардинально. Россия, безусловно, может нарастить экспорт своего мяса в Юго-Восточную Азию, в том числе в Китай.
Также можно предположить, что в результате климатических изменений во многих странах Европы будет неурожай из-за засухи. Россия, если правильно сориентируется, может нарастить производство всей агропродукции за счет повышения урожайности в растениеводстве и диверсификации производства.
— Назовите тройку товаров — лидеров агроэкспорта в ближайшие годы.
Сергей Данкверт: Зерно, растительное масло и мясо. Но структура экспорта зерна изменится. Вероятно, Россия будет продавать за рубеж не только пшеницу, но и рапс, кукурузу, масличный лен, сафлор и много бобовых.
Недавно мы встречались с турецкими коллегами, они обеспокоены ростом производства бобовых в России. В Турции выращивают эти культуры и продают их в Ирак, Иран, Азербайджан. Коллеги просят Россию производить больше кукурузы, которая требует много воды, в Турции она дорогая. Вообще один из лидеров по производству кукурузы, ближайший к нам географически, — Украина. Там ее производят в два раза больше, чем мы, — 35 млн тонн против наших 14,5 млн Но турецкие коллеги говорят, что качество нашей кукурузы лучше.
Кстати, выход спирта из кукурузы гораздо выше, чем из пшеницы. По-хорошему, мы не должны сегодня тратить пшеницу на спирт, лучше ее экспортировать.
— Конкуренция на мировом рынке усилится. Какие будут основные экспортные игроки?
Сергей Данкверт: Те, которые будут применять новые экологические стандарты. Могли вы 15 лет назад представить, что не купят сталь у страны, которая слишком много дымит при ее производстве? А сейчас это возможно. Экологические требования устанавливаются при покупке нефти. Что уж говорить о картошке. Многие страны запретили применять неоникотиноиды (пестициды) при выращивании картофеля. Тот же глифосат. Но нас пока в списке таких стран нет, к сожалению, потому что минсельхоз не отвечает за регулирование оборота, применение и использование пестицидов в сельском хозяйстве, что очень странно. Если мы хотим быть конкурентоспособными, то должны на 10 лет вперед видеть новые тенденции и стандарты производства.
Кроме того, в России есть миллионы нераспаханных гектаров земли. Но мы сейчас не должны идти по пути увеличения урожайности. В Ирландии, например, добились урожайности 95 центнеров зерна с гектара — в 3 раза больше, чем в России. Но после увлечения применением химии поняли, что лучше разводить овец, а зерно стоит покупать в другом месте.
Чтобы мировое сельскохозяйственное производство было эффективным и страны в нем конкурентоспособными, нужно всем договориться, кто и что будет делать. Для этого должны быть справедливые условия работы в , о чем, увы, нельзя сказать сегодня.
С поправкой на антибиотик
— Новая Зеландия заявила об отказе от антибактериальных препаратов в животноводстве. Какие планы у России?
Сергей Данкверт: с 2021 года тоже переходит на усиленный контроль за использованием антибиотиков. И в медицине в европейских странах законодательно определены строгие меры — антибиотик невозможно купить без назначения врача.
Россия первой поднимала вопрос о контроле за использованием антибиотиков в животноводстве еще в начале 2000-х годов. Тогда Россельхознадзор обращал внимание европейских и американских коллег на остаточное содержание антибиотиков в продукции, которую эти страны экспортировали в Россию. Велись горячие споры. Убежден, что зарубежные коллеги стали серьезнее относиться к этим вопросам, в том числе благодаря нашей позиции.
В России промышленное животноводство и птицеводство стало бурно развиваться в больших агрокомплексах сравнительно недавно. Известно, что большое скопление животных в рамках одного комплекса сопряжено с высоким риском распространения инфекций. Поэтому часто антибактериальные препараты применяются в профилактических целях. Конечно, это нарушение. Но его не исправить одномоментно. Система предупреждения рисков выстраивается годами.
К сожалению, использование антибиотиков в российском животноводстве до недавнего времени контролировалось недостаточно эффективно. Законодательные ограничения по введению антибактериальных средств в корма были, но производители, которые добавляли антибактериальные препараты, имели лучшие привесы. А те, кто использовал эти корма, даже не знали, что именно применяют. Антибиотики продаются свободно, купить их может любой ветеринар, владелец животного или производитель кормов.
Минсельхоз и Россельхознадзор сейчас активно работают над тем, чтобы изменить ситуацию и законодательно закрепить необходимость прослеживаемости использования лекарственных средств от производства или импорта до животного.
— Каким образом?
Сергей Данкверт: Испытываем серьезное сопротивление со стороны тех, кто не хочет проходить серьезный контроль за использованием антибиотиков в животноводстве и птицеводстве.
Россельхознадзор разработал и направил в Минсельхоз пакет поправок в Закон «О ветеринарии». В нем содержится запрет на применение противомикробных препаратов в качестве стимуляторов роста, а также с профилактической целью. Определены нормы по рецептурному отпуску антибиотиков. Предполагается целая статья, регламентирующая изготовление кормов с добавлением лекарственных препаратов.
В 2019 году в Закон «Об обращении лекарственных средств» было внесено новое требование об обязательном указании методики обнаружения остатков антибиотиков в продукции в регистрационном досье.
Есть определенные требования по остаточному количеству содержания антибиотиков в мясе, молоке. Например, чтобы препарат не попал из организма животного в организм человека с молоком, должно пройти определенное время, необходимое для его выведения из организма коровы. Необходимость указания методики в регистрационном досье устраняет пробел, когда антибиотик уже выпущен для продажи, а методики его обнаружения в продукции еще нет.
— Как вы проверите, что делается на предприятии или в лаборатории в регионе? Ведь можно нарисовать любую справку о том, что антибиотик выведен из организма коровы.
Сергей Данкверт: А вот как раз чтобы не было таких и многих других нарушений, когда ветврачи и сотрудники лабораторий на местах что хотят, то и творят, мы долгие годы добивались внесения изменений в закон о ветеринарном надзоре. Они приняты.
Новые правила должны исправить негативные последствия административной реформы 2004 года, которая привела к раздробленности системы государственного ветеринарного надзора. С 2020 года полномочия по проверкам юрлиц и индивидуальных предпринимателей, которые работают с животноводческой продукцией, закрепляются исключительно на федеральном уровне. То есть прийти с проверкой на предприятие, которое занимается содержанием или убоем животных, а также переработкой и продажей мясной, молочной или рыбной продукции, с 2020 года сможет только инспектор территориального управления Россельхознадзора. У инспекторов региональных ветслужб больше такого права не будет.
Раньше проверять предприятие могли как региональные, так и федеральные инспекторы. Очевидно, что функции этих двух ветвей дублировались и создавали чрезмерную нагрузку на бизнес. Кроме того, каждый регион мог разработать свое положение о ветнадзоре, по сути, вписать в него все что угодно. И этот процесс был неподконтрольным. Скрывались факты распространения заразных болезней. Несвоевременно исключалась из оборота небезопасная для здоровья людей животноводческая продукция.
Представьте себе — губернатор, у него есть ветеринарная служба. Она проводит проверку, находит нарушения и показывает их губернатору. А он, беспокоясь о репутации и нанесении экономического вреда региону, просит данные не распространять. Поэтому мы всегда говорили, что надзор должен быть независимый.
Возражали против принятия закона о федеральном надзоре, кстати, самые крупные субъекты, которые не хотели передавать полномочия по выдаче ветеринарных документов. Наша цель — облегчить работу госветслужбы, чтобы она занималась лечением животных, профилактикой их заболеваний, эпизоотическими мероприятиями. А в регионах часто хотели просто получать деньги за выдачу ветеринарных документов, подменяя этим работу ветслужбы. Федеральные органы работают в рамках прозрачной и известной всем нормативной базы. В нашем случае — в рамках федерального закона о ветеринарии. Поэтому для контроля и принятия решений теперь определены четкие, общие для всех стандарты. Будем выстраивать нормальную систему. Считаем принятие закона большой победой. Следующий этап укрепления вертикали ветеринарного надзора и повышения биологической безопасности — принятие поправок в закон о ветеринарии, которые обеспечат маркировку и учет домашних и сельскохозяйственных животных.
Немаловажным считаю то, что мы добились, что почти 95% лабораторий в регионах взаимодействуют сегодня с электронной системой лабораторного контроля Россельхознадзора «Веста». Можем видеть результаты всех лабораторных исследований, в том числе на остаточное содержание антибиотиков в сырье тоже.
— Как контролируется импортная продукция? Где гарантия, что антибиотики не будут содержаться в импортном сыре и колбасе?
Сергей Данкверт: Хороший вопрос. Сегодня в странах (ЕАЭС) действует норма взаимного признания результатов регистрации лекарственных средств. А это значит, что, несмотря на все наши усилия, любой антибиотик, сделанный в Китае или, например, в Африке и зарегистрированный, скажем, в Казахстане, может свободно обращаться в России.
Требования и подходы к экспертизе у государств — членов ЕАЭС разные. Единые правила обращения лекарственных средств для ветеринарного применения, которые разрабатывались предыдущим составом , так и не приняты. И это позволяет обходить российское законодательство. Поэтому новому составу Евразийской комиссии хочется пожелать, во-первых, поскорее увеличить список антибиотиков, остаточное количество которых в животноводческой продукции, попадающей в пищу людям, необходимо контролировать. Во-вторых, создать единую электронную систему прослеживаемости в рамках Евразийского сообщества. На вооружение можно взять нашу информационную систему «Веста».
— Вы допускаете, что Россия когда-нибудь откажется от антибиотиков, как Новая Зеландия?
Сергей Данкверт: Жизнь заставит двигаться вперед. Но для этого надо навести порядок. К сожалению, законодательство в России долгие годы формировали люди заинтересованные, аффилированные с западными компаниями и содержащиеся за их деньги.
И сегодня мы, выявив нарушение, можем только остановить партию выпущенных лекарственных средств, но не закрыть предприятие, которое его производит. Недавно я докладывал об этой проблеме вице-премьеру .
По данным исследований, российский рынок ветеринарных препаратов, включая продажу антибиотиков, достиг 65 млрд рублей. Конечно, для определенных компаний это хороший бизнес, от которого они просто так не откажутся.
Органически и органолептически
— Вступил в силу закон, предполагающий сертификацию и маркировку органической продукции, произведенной в России. Пока на рынке менее 1% настоящей органической продукции. Как Россельхознадзор планирует участвовать в этой работе?
Сергей Данкверт: Это популярная тема. Но вы сами сказали, что органики меньше одного процента. Наша главная задача — обеспечить безопасность продукции, в том числе той, которая поставляется в детские, школьные и медицинские учреждения.
Что такое органическая продукция? Это мясо, птица, рыба и молоко, при производстве которых не применялись антибиотики, и растительная продукция, выращенная без пестицидов и удобрений.
Сейчас мы поставили цель обеспечить прослеживаемость использования антибиотиков. Дальше автоматически все придет к тому, что это мы будем контролировать рынок органической продукции.
На первых порах это будут делать частные фирмы. Но когда начнет расти экспорт российской органической продукции, из-за выявленных нарушений его рано или поздно где-то остановят. Тогда начнут спрашивать, где государственный надзор. И вот тогда эйфория пройдет и начнется нормальная работа — частная лаборатория будет вынуждена показать нам в электронном виде, сколько сделано анализов продукции и какими методами.
Сейчас идет борьба не за качество сертификации органических продуктов, а за то, чтобы определенная организация получила возможность присваивать продуктам знак «Органик». Мы будем бороться не за право выдачи такого знака, а за то, чтобы продукция, которая будет им маркироваться, соответствовала заявленному качеству и безопасности. Задача государственного мониторинга именно в этом, во всяком случае, на начальном этапе.
Кроме того, поймите, если я сейчас в это вмешаюсь, все скажут, что Россельхознадзор в этом заинтересован и нашел источник для зарабатывания денег. Наша задача не в этом. Мы вмешиваемся тогда, когда видим, что необходимо участие государства.
Пока процесс в стадии запуска, говорить о государственном надзоре считаю преждевременным, но к этому мы, безусловно, вернемся.
Маркируйте на пользу
— Одна из главных тем конца прошлого года — обсуждение введения маркировки отдельных продуктов питания. Руководители почти всех отраслевых ассоциаций выступили против этой меры. Неужели системы электронной ветеринарной сертификации «Меркурий» для подтверждения качества продуктов недостаточно?
Сергей Данкверт: Есть решения, принятые правительством. Мы должны их выполнять. В данном случае интегрировать систему маркировки с «Меркурием». Технически это возможно. Дальше государство должно оценить эффект от введения этой меры.
Однако при той свободе, которая сегодня дана бизнесу, возникает вопрос: а где налоги от того, что продано? Нет законов, которые бы ограничивали производство фальсификата. Поэтому наведение порядка и ужесточение мер, считаю, пойдет на пользу.
Но только выявления фальсификата и контрафакта недостаточно. Свои оценки относительно такой продукции должны давать и .
— У Минздрава сегодня столько разных задач…
Сергей Данкверт: Я понимаю. Но во всех цивилизованных странах нормы по безопасности еды должны устанавливать министерство здравоохранения, его институты. Сейчас ситуация такая, что эти нормы сами устанавливают надзиратели и сами же их проверяют, что я считаю ненормальным.
— В Минсельхозе не исключают, что главный товар российского агроэкспорта — зерно — тоже может войти в систему электронной сертификации Россельхознадзора. В каком виде?
Сергей Данкверт: Да, это возможно. Если мы хотим сохранять и укреплять свои позиции крупнейшего экспортера зерновых, то должны гарантировать зарубежным покупателям качество и безопасность этой продукции.
Параллельно с системой электронной сертификации животноводческой продукции «Меркурий» мы создали систему фитосанитарной сертификации «Аргус-Фито». Через нее проходит большой объем растениеводческой продукции. Понимали, что наступит время, когда мы будем не только зерно, но и семена свои, и посадочный картофель экспортировать.
— Да, но пока, как говорит председатель , мы даже семена укропа импортируем.
Сергей Данкверт: Валентина Ивановна права. Пока, к сожалению, даже капуста белокочанная и та из импортных семян. Вы как хозяйка, кстати, можете легко вычислить зарубежное происхождение капусты при ее засолке. Капуста, выращенная из голландских семян, не дает сок. Хотя в отличие от русской долго хранится.
(Источник: rg.ru. Автор: Алена Узбекова).
Видео дня. Как не подцепить COVID-19, заказывая еду на дом
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео