Сергей Пенкин — о знакомстве с Цоем, работе дворником и рекорде Гиннесса 

Сергей Пенкин — о знакомстве с Цоем, работе дворником и рекорде Гиннесса
Фото: Мир24
Он пел с The Rolling Stones, дружил с  и работал дворником. За ним следило КГБ, потому что к его дворницкой приезжали иномарки с дипломатическими номерами. Это артист, который умеет не только виртуозно интонировать, но и так же виртуозно дружить. В этот раз попутчиком стал неподражаемый . В каком городе прошел первый сольный концерт артиста, какую песню посвятил ему Виктор Цой и за что Пенкин попал в Книгу рекордов Гиннесса? Узнаем прямо сейчас.
Станция Харьков
Алексей Кортнев: Итак, наша первая остановка — Харьков. Прекрасный город, где прошел твой незабываемый первый сольник. Сергей Пенкин: У меня первый сольный концерт был в театре Шевченко, это было лето, на разогреве у меня были какие-то металлисты. И вечером меня пригласили на телевидение. Там сидят двое ведущих, говорят: «Ну что, давай повеселимся». Я на них смотрю, говорю: «Я что вам клоун? Я могу сделать хорошее настроение, но, кажется, вы меня с кем-то перепутали». Начинаем о чем-то разговаривать, и они меня спрашивают: «Как ты относишься к „Ласковому маю?“. Я говорю: „Отвратительная музыка“. Они мне говорят: „Считай, что 50 процентов [публики] ты потерял“. А у меня была всего четверть зала в первый день. И я говорю: „Нет, 50 процентов я приобрел“. И когда я ехал на красных „Жигулях“ (тогда еще иномарок не было), я увидел очередь в кассу на мой концерт, и билетов не было. Вот тогда я получил удовольствие, у меня такая радостная слеза прошла.
Станция Евпатория
А. К. : Я знаю, что помимо этих металлистов на разогреве у тебя было знакомство с другим великим рок-н-ролльным музыкантом — Виктором Цоем?
С. П. : Это было в Евпатории, где-то в 1988 году. Я поехал туда со многими другими артистами, в итоге все уехали, а мне сказали остаться. Наш режиссер Гриша сказал мне: „Ты будешь сегодня выступать с Цоем“. Я говорю: „Я выступать не буду, это вообще другая музыка, это все не мое“. Но все-таки днем он познакомил меня с Витей и его девушкой. А у меня были такие широкие арабские штаны, и мне нужно было к ним пришить всякие блестяшки. И я попросил девушку Цоя (не помню, как ее звали), она мне помогла, все подшила.
А. К. : Вы с Цоем должны были выступать на одной сцене последовательно?
С. П. : Да. Днем мы пришли на этот стадион, и я говорю: „Витя, я не смогу выступать“. Он говорит: „Серега, не волнуйся, все будет хорошо, я представлю, как нужно“. Вечером я вышел выступать, и он представил меня как своего друга, хотя я был человеком, который только сегодня с ним познакомился. Когда концерт начался и я спел [свою программу], мне даже подарили шапку „красноармейку“ (раньше в Питере в таких ходили) и какую-то игрушку. Я был очень благодарен Виктору, это была наша первая и последняя встреча.
Станция Торонто
А. К. : Следующая станция — Торонто. Мне рассказывали, что в Канаде города достаточно унылые. Или это не так?
С. П. : В принципе, да. Но Торонто — это известный тусовочный город. И то, когда я в мае там был.
А. К. : Ты по-прежнему ездишь туда?
С. П. : Да, я в мае был там на гастролях. И я хочу сказать, что Россия сильно изменилась в лучшую сторону. А. К. : Какой была твоя первая существенная зарубежная поездка? С. П. : Во времена застоя я работал в варьете в разных гостиницах: в „Интуристе“, в гостинице „Космос“, в „Континентале“. Это было как „Мулен Руж“ или „Лидо“. С варьете мы ездили в Малайзию, Сингапур, Германию, Италию, Канаду, Америку, Венесуэлу. Я пел Feelings, Santa Lucia, 'O Sole mio. Мы ездили с большой программой, девочки выходили все в перьях, все было красиво. И когда мы приехали в Канаду, девчонки предложили поехать в даунтаун фотографироваться — у нас же не было тогда таких небоскребов.
И мы поехали фотографироваться, в чем были: раскрашенные, в ярких костюмах. Вдруг к нам подходит парень и спрашивает: „А вы откуда?“. Мы говорим: „Мы из СССР“. Он не поверил, я показал ему паспорт, он очень удивился. Мы сказали, что работаем в варьете, и он вдруг говорит: „Завтра в одном клубе будет выступать группа The Rolling Stones, вы не хотели бы поучаствовать? Я говорю: „Не знаю…“, а девочки мне кричат: „Иди, быстрее иди туда!“. И уже на следующий день мы выступали, и нас показывали на канадском телевидении, по MTV. После этого я попал в „Книгу рекордов Гиннесса“.
А. К. : Что это был за рекорд?
С. П. : Диапазон четыре октавы.
А. К. : Ты показал его на этом концерте? С. П. : Да.
А. К. : А какие-то взаимоотношения с „роллингами“ завязались?
С. П. : Нет. Единственное, мы потом еще выступили на одной сцене уже в начале 90-х годов на конкурсе в Словакии. Тогда же там выступал , и даже, кстати, там была .
Станция Москва
А. К. : Наконец мы приехали в столицу нашей родины, куда и ты приехал, полный надежд, стремлений и уверенности в себе. И тем не менее Москва тебя достаточно сильно обломила поначалу. Как вышло, что ты, с такими диапазонами, с такими связями — пусть и случайно завязавшимися, но все же — 11 лет штурмовал Гнесинское училище?
С. П. : Получилось так, что в 1984 году я нашел объявление и поступил на работу дворником на Остоженке, напротив иняза. А. К. : Зачем тебе это было нужно?
С. П. : Нужна была московская прописка для того, чтобы поступить в Гнесинку. А. К. : Как ты освоил эту профессию? С. П. : Запросто! У меня был самый чистый двор. Я всегда его поливал, ходил в зеленом комбинезоне, надевал перчатки, а сверху рукавицы. Там была 32-я школа с французским уклоном, и все ребята, которые в ней учились, были „блатные“. В общем, у меня всегда были там тусовки. У меня было свое полуподвальное помещение, и весь подъезд был расписан надписями: „Серега, мы тебя любим!“ и т.д.
А. К. : Это была твоя дворницкая, в которой ты и жил, и работал?
С. П. : Да, мне дали служебную квартиру, и был еще подвал. Там у меня родилась группа „Мистер Твистер“. Ко мне приезжали Жанна Агузарова, , (внук ). За мной всегда следили, и когда ко мне приезжали на каких-нибудь иномарках с дипломатическими номерами, я говорил: „Уезжайте отсюда! Приезжайте на каких-нибудь „Жигулях“. И так ко мне пришла Рая Саед-Шах, которая сейчас в Гнесинке преподает. Получилось так, что она меня познакомила с Натальей Зиновьевной Андриановой, педагогом по вокалу в академии имени Гнесиных, которая выпустила , Алсу, Жасмин, Линду. И она мне сказала: „Серега, ты готовый певец!“. Я благодаря ей все-таки поступил в академию и очень ей благодарен. Была такая интересная ситуация: когда я поступил, сдав на все пятерки, я упал в обморок — прямо там, в этом большом здании на Поварской.
А. К. : А почему тебя не брали до этого 11 лет?
С. П. : Разное говорили. Я, конечно, каждый раз расстроенный уезжал, но на следующий год приезжал опять.
Станция Пенза
А. К. : Твой родной город — Пенза. Понятно, что жизнь в ее начале — всегда счастливая: родители, братья, сестры. Но тем не менее уже в четыре года ты прикоснулся к страшному — чуть не утонул… С. П. : Мы поехали с моей старшей сестрой (хотя из всех сестер она была самой младшей) плавать на лодке, купаться. А там воронка была, и я попал в этот водоворот… В общем, какой-то мужик выскочил с берега, доплыл и спас меня. А. К. : Много лет назад мы могли лишиться будущей блистательной звезды нашей российской эстрады! Но, слава Богу, обошлось. Ты сказал, что у тебя было много старших сестер и братьев. Расскажи, пожалуйста, о своей семье. С. П. : У меня была большая семья. У мамы от первого брака было четверо детей, но в живых осталась одна девочка, остальные умерли во время [Великой Отечественной] войны (мама у меня с 1918-го года, а папа — с 1920-го). Мама меня родила в 43 года. Я родился дома, папа сам принимал роды. Отец у меня работал машинистом на паровозе, а мама сначала работала на секретном заводе, потом была домохозяйкой, потому что сидела с нами. А потом, когда после войны папа в связи с различными проблемами лежал в военном госпитале, мама работала в церкви — убиралась в храме. И там я с трех лет услышал песнопения, сам тоже пел в церкви, мне все это очень нравилось. У нас дома не было ни холодильника, ни телевизора, еды часто не хватало, но я хочу сказать, что такую любовь родителей я желаю любому человека — она была безгранична. У меня мама с папой до конца жизни ходили под ручку, им было уже ближе к 80 годам. И в память о родителях я построил церковь на том месте, где они похоронены.
Станция Варшава
А. К. : Со станции Пенза мы перекочевываем в Варшаву. Я знаю, что судьба каким-то удивительном образом связала тебя с мамой Анны Герман. С. П. : Да, мы познакомились в концертном зале „Россия“ на концерте, посвященном Анне Герман. Там были ее мама, ее муж Збигнев, и сын Збышек. После этого был банкет, мы погуляли, пообщались. И на следующий день мне звонит помощница мамы Анны и говорит: „Сережа, а вы не могли бы нас отвезти на Белорусский вокзал? За нами не приехала машина“. Я спросил, во сколько у них поезд, поехал в магазин и купил оренбургский платок, золотое кольцо и цепочку. Когда мы привезли ее на вокзал, она была безумно благодарна, а после написала мне письмо, в котором приглашала приехать в Варшаву.
Видео дня. Звезды, которых ловили на нудистских пляжах
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео