Татьянин дом
Фото: Журнал "Огонек"
Наталья Радулова познакомилась с самой многодетной матерью России и ее семьей Семья самой многодетной матери России станет еще больше. Текст: Наталья Радулова, Ростовская область Фото: Василий Дерюгин Четыре ведра картошки, 200 пирожков, 40 килограммов шашлыков — так в семье Сорокиных из поселка Рассвет, что в Ростовской области, празднуют общую встречу. Столы накрыты прямо во дворе, под цветущими деревьями. Мама, , улыбается: «Посмотрите, какая я богатая: у меня 76 детей, 46 внуков и 5 правнуков!» Кузькина мать — Имена всех детей я помню, — сразу предупреждает эта 65-летняя супермама. — У меня три Светы, две Иры, четыре Михаила, три Сережи. Иногда домой звонят: «Мы ищем », а я уточняю: «Это мой ребенок, но вам какого года рождения нужен?» А в больнице недавно не могли разобраться с карточками  — год рождения у моих дочек один, месяц тоже один, только даты разные, одна Светочка родилась 7 июля, а вторая 9-го. Сорокины живут в большом доме — сейчас в этой семье 12 несовершеннолетних. Несколько лет назад, когда Татьяну награждали в Кремле орденом как главу самой многодетной семьи России, президент тихо спросил: «Как же вы там все умещаетесь?», и она так же тихо ему объяснила: «Так у нас ведь не все одновременно жили, моим старшим детям уже за 40!» Многодетными Сорокины стали случайно. Еще в 1975 году соседка в общежитии попросила Татьяну и ее мужа Михаила приглядеть за своей двухлетней дочкой: «А я замуж пошла!» и исчезла. Эту девочку супруги воспитали вместе со своими двумя детьми, а в 1987-м, когда ребята выросли, решили усыновить еще двоих мальчиков — Михаил сам детдомовский, Татьяна выросла в многодетной семье, оба привыкли к шуму и гаму, иначе жизнь им скучной казалась. «Пацанята наши инвалидами были, — вспоминает Татьяна, — волчья пасть, от них все отказывались. А мы пожалели — у нас всегда все с жалости начинается. Сделали им, пока росли, в общей сложности 20 челюстно-лицевых операций, муж ради этого машину продал. Потом захотелось девочек — бантики чтоб завязывать, — и у нас еще три родные сестренки появились. А потом пошло-поехало». Троих детей мама Таня привезла из Цимлянска, где гостила у родственников. Увидела, как какие-то ребятишки роются в мусоре и старший протягивает двухлетней девочке кость: «На, Ленка, поешь», узнала, что живут они при городской больнице, и забрала всех троих, не раздумывая. Следом за ними в семье Сорокиных появились Валя и ее брат Женя, которые жили на хуторе, в заброшенном колхозном свинарнике. Когда Валю первый раз собирались купать, Татьяна сказала ей: «Валечка, снимай гольфики», а девочка уточнила басом: «Какие, на*уй, гольфики?» — у нее просто были такие грязные ноги. После ванны маленькая Валя посмотрела на себя в зеркало и набросилась на приемную мать с кулачками: «Сука, куда ты мои волосы дела?» — она привыкла к дредам на голове и не представляла, что волосы могут быть чистыми и пушистыми. «А сейчас Валентина моя в регистратуре в поликлинике работает, — с гордостью говорит Татьяна. — Замужем, собирается поступать в медучилище, будет медсестрой». Усыновляя первых детей, Сорокины очень боялись, что когда-нибудь объявятся их родные, поэтому меняли малышам имена. А потом поняли, что эти дети не нужны никому. «Сейчас никогда не препятствую, если ребенок хочет увидеть своих биологических родных, — говорит Татьяна. — Конечно, в основном это пьяницы или женщины, которые себе-то на жизнь заработать не в состоянии, не то что на ребенка. Вот и бросают. А мы с ними возимся, лечим, учим, помогаем деньгами и когда они взрослыми становятся». Было дело, Татьяна даже выхаживала больную мать одного из своих мальчишек — идти той было некуда, поэтому ее тоже пришлось «удочерить». А на день рождения Татьяне недавно рыжего котенка подарили: «Назвала Кузей — на счастье, так что теперь я еще и Кузькина мать». Мужа Татьяна потеряла несколько лет назад: «Но на каждый его день рождения мы все собираемся, и я тогда Мишу мысленно благодарю за большую семью, которую он мне дал». Михаил только однажды воспротивился жене, когда она решила забрать троих младенцев-отказников сразу. Очень он переживал, что со всеми сразу не удастся справиться: «Ну куда? Мы ведь уже и сами не молоденькие». Зато потом влюбился в этих детей, сам качал, кормил: «Надышаться он на них не мог, последняя его отрада». Сейчас главная помощница Татьяны Сорокиной — ее одноклассница Неля Индрисова. Она каждый день здесь: «Я для всех тетя Неля, родственница». В поселке поначалу к такой большой семье относились настороженно, поговаривали, что Сорокины то ли бывшие пьяницы, то ли преступники и так замаливают грехи. А сейчас привыкли уже. «Семья как семья, — говорит соседка . — Поначалу были опасения, что детдомовские начнут хулиганить. Но за все годы ни одного замечания. Воспитанные оказались». «Пусть платит» Официально статус семейного детского дома Сорокины получили в 1989 году, уже имея 10 приемных детей. Родная их дочь Аня, вспоминая то время, смеется: «Ребятишки так органично влились в нашу семью, будто всегда с нами жили. Родители между нами не делали никакой разницы, и я даже сказала им как-то: „Признайтесь, вы нас с Васей тоже из детдома взяли? Ну говорите, мы не обидимся“». О необыкновенной семье Сорокиных тогда написали в газете, и в поселок Рассвет стали со всего Советского Союза приезжать 15-летние выпускники детдомов. «Им от государства давали тогда большой чемодан, семейные трусы и рубашку — живи как хочешь, — рассказывает Татьяна. — Вот с этим добром они к нам и являлись. Однажды на разведку прибыл один такой мальчик: „А вы правда чужих детей берете?“, пожил несколько месяцев — нам тогда как раз дали дом этот, — а летом всю группу свою привез, 17 пацанов». Несколько мальчишек остались в семье навсегда, и когда пришло время получать паспорта, то они решили взять фамилию своего приемного отца. «У нас в семье сейчас семеро армян, двое поляков, молдаваночка, украинцев много, — перечисляет мама. — Ой, да я как-то не обращаю внимания на национальность, все Сорокины, что нас сортировать». В самые трудные годы, в начале 1990-х, семья была наиболее многочисленной — за стол садилось 23 человека. «Тогда государство ни копейки на детей не давало, — рассказывает Татьяна. — И мы с мужем подрабатывали по ночам — упаковывали прищепки. Днем он еще частным извозом занимался, а я с детьми была, на огороде работала, все своими руками шила, вязала. Старшие мальчики учились в ПТУ и там их якобы, по документам, кормили как детдомовских. Но они той еды и не видели, жили ведь у нас! Я ходила к начальству, просила: „Дайте хоть талоны на мальчиков“ — тогда же все по талонам было. Не дали! Вот сейчас некоторые говорят, что мы из-за денег с ними возимся. Знали бы они этот „заработок“! Это только недавно на детей стали деньги выделять и опекунам зарплату платить, а раньше ведь ничего подобного не было. Больше половины детей мы вырастили без материального содержания. Дом дало государство, и на том спасибо». Сейчас на каждого опекаемого ребенка государство выделяет по 9 тысяч. На питание надо потратить 7,5 тысячи и отчитаться за это чеками, а на остальные полторы тысячи выкручивайся как можешь. «Этих денег не хватает на жизнь, — объясняет тетя Неля. — Ведь надо купить одежду, учебники, медикаменты, оплатить проезд, коммунальные. Поэтому вся Татьянина пенсия и опекунская зарплата — итого 44 тысячи — уходят на детей. Кругом нужны деньги, кругом. Завистники о Тане говорят: „Она за детей деньги получает, богатеет, вот пусть и платит“. А тут не то что не разбогатеешь — все свое снимешь и отдашь». Татьяна каждую неделю ездит на оптовый рынок: «Альбомы заканчиваются у детей — покупаю упаковку, пластилин закончился — беру ящик». Ящиками она возит с рынка и продукты, а одежду старается покупать в конце сезона — так дешевле. Несколько лет назад купила большой бассейн. Долго думала, подсчитывала, копила, но все же решилась, отдала 60 тысяч. «Зато мои дети по чужим дворам не бегают, наоборот, все к нам идут, у нас тут вон сколько развлечений. Бассейн, лягушатник для малышей, качели. Я еще два стола теннисных по акции купила — сначала они были по 12 тысяч, а я по шесть взяла. У меня ж все дети хорошо играют в теннис, на соревнованиях выступают, им тренироваться нужно» Спонсоров у семьи нет, но несколько лет назад один из благотворительных фондов вручил Татьяне премию — 2 млн Половину она распределила между взрослыми детьми, а за миллион купила Денису, одному из старших, часть небольшого домика: «Он у нас из усыновленных, им жилье от государства ведь не положено, но мы каждому помогаем сами, каждому! Тому на машину накопила, этому свадьбу сыграла. Всем девочкам приданое покупаю, мебель. У меня дети не хуже других». «Все равно заберу» «Таких и я бы взяла», — сказала однажды Татьяне какая-то женщина, увидев на школьном празднике ее красивых детей. Многодетная мама только усмехнулась. Большинство детей, попадавших в семью Сорокиных, имели группу инвалидности — у одного ослабленное зрение, у другого заячья губа, умственная отсталость, ДЦП. «Многие думают, что мне дают ребят как с картинки. А ведь дают очень непростых, с диагнозами. Привозим их с лишаями, вшами — вон Сашу из приюта привезли, вши у него как кони скакали! Все они поначалу врут и воруют, в кровать писаются. Этой зимой Колю я взяла, так он до сих пор какается пять раз в день, как утка: поел — и в штаны. Пять раз в день мою его. Его поэтому и предыдущая приемная семья вернула — не выдержали. Из опеки мне позвонили: „Возьмете?“, а я никогда не отказываю. И сама ни от одного ребенка за всю свою жизнь не отказалась». Дети действительно сложные. «Меня мама лет пять укачивала на руках, каждый вечер, — вспоминает старшая дочь Надежда. — Я уже большая была, а как сумерки, так у меня истерика начиналась. Только сейчас, когда у меня самой трое детей, я понимаю, как это было сложно. А мама все бросала, меня обхватывала и приговаривала: „Я тебя люблю, ты моя, не бойся все будет хорошо“». Миша, которому сейчас 19 лет, учится в университете в Ростове, будет инженером. «Он по коррекции шел, — говорит мама. — А потом лучше всех одноклассников стал разбираться в алгебре, геометрии, на ЕГЭ хорошие баллы набрал. Я ему сейчас говорю: „Миша, зубами грызи, пищи, но учись хорошо“. И учится, модник, очень пиндитный, то есть разборчивый, аккуратный парень. Или вон Руслан — в роддоме говорили, что он никогда ходить не будет, а он у меня сейчас шофером работает. Все мои дети людьми вырастают, ни алкоголиков, ни наркоманов! У меня стен не хватит, чтобы все их грамоты развесить». О Татьяне знают чуть ли не во всех региональных органах опеки. Поэтому и обращаются к ней, когда надо пристроить совсем уж безнадежных отказников. Вот и сейчас она ведет переговоры с Иркутском: «Там братья, никто их не берет, потому что трое. Мне из детдома воспитательница написала, и я согласилась их принять. Они приезжали к нам на каникулах, сейчас шлют мне письма, просят забрать, как я от них теперь окажусь? Конечно, у меня и возраст, и детей уже много. Но все равно мальчикам будет лучше в своей семье, чем где-то там. Чиновники считают, что больше восьми приемных детей не должно быть в семьях, я у них со своими двенадцатью сейчас и так как исключение считаюсь, поэтому могут мальчишек и не дать. Но я говорю, не отдадите мне их на опеку — усыновлю, но все равно заберу». «Когда она уже остановится? — обсуждают Татьяну на многих интернет-форумах. — Как можно посвятить жизнь этой маргинальной ораве?» Мама Таня за всю жизнь таких комментариев наслушалась, привыкла. «Дети продлевают мне жизнь, делают счастливой, — объясняет. — Вот смотрите: мы сейчас фотографировались, и они все хотели сесть возле меня, видели? Я домой возвращаюсь — они бегут, на шею бросаются, целуют: „Мама! Мама!“ Вот ради этого и живу. Сегодня стали — как лес. А я смотрю и думаю: „Господи, неужели это все мое?“ Люди удивляются: „Как они тебя любят!“ А они меня любят, потому что я их люблю».
Видео дня. 6 правил ЗОЖ, о которых пора забыть
Женский форум
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео